Инициатива создания так называемого «Маршрута Трампа» (Trump Route for International Peace and Prosperity, TRIPP) за последний год перестала быть похожей на обычный транспортный проект и вышла за рамки взаимоотношений между Арменией и Азербайджаном. Сегодня он затрагивает более широкий круг вопросов, в том числе о том, каким будет Кавказ в обозримом будущем.
Особенно чувствительно происходящее для Ирана, с которым граничит южная часть Армении – Сюник. Через это направление Тегеран поддерживает сухопутные связи с Евразийским экономическим союзом, Россией и Европой. Поэтому любое изменение режима этой территории Иран рассматривает как вопрос не только транспортного сообщения, но и собственной безопасности. Именно этим объясняется нынешнее отношение Исламской Республики к TRIPP, которое способно оказать существенное влияние на развитие данного проекта.
Стоит напомнить, что концепция TRIPP появилась в результате активизации армяно-азербайджанских переговоров при участии США. 8 августа 2025 года премьер-министр Армении Никол Пашинян и президент Азербайджана Ильхам Алиев подписали в Вашингтоне совместную декларацию в присутствии президента США Дональда Трампа, а в январе 2026 года был опубликован Implementation Framework – рамочный документ по реализации TRIPP. Согласно ему, «Маршрут Трампа» должен соединить основную территорию Азербайджана с Нахичеванью и одновременно стать частью более широкой транспортной связи между Каспийским регионом, Центральной Азией и Европой. Речь идёт о мультимодальной инфраструктуре: автомобильной и железной дорогах, энергетической инфраструктуре, линиях связи и пр.
Причём в документе было отдельно закреплено, что проект действует в пределах армянского законодательства и под армянским суверенитетом. За Ереваном остаются вопросы национальной безопасности, правоохранительной деятельности, пограничного и таможенного контроля, налогов, миграции и другие государственные полномочия. Иными словами, юридически проект не предполагает передачи части территории Армении под иностранное управление.
Однако экономическая конструкция TRIPP выглядит иначе и предусматривает значительное американское участие. В частности, согласно принятому в мае рамочному соглашению США и Армении о стратегическом сотрудничестве по «Маршруту Трампа», для управления проектом создаётся TRIPP Development Company. На первом этапе США получают 74% доли, Армения – 26%. Срок первоначального соглашения составляет 49 лет с возможностью продления ещё на 50 лет, а армянская доля может увеличиться до 49%. При этом по ряду принципиальных вопросов, связанных с национальной безопасностью и политикой, армянской стороне предоставляются специальные механизмы контроля. Как заявлял в августе премьер-министр Армении Никол Пашинян, TRIPP в его нынешней конструкции не предусматривает иностранного военного или вооружённого присутствия.
Правда, пока до начала практической реализации TRIPP всё ещё довольно далеко. Армения в июле начала процедуру ратификации соглашения с США, и только в сентябре Конституционный суд признал предусмотренные им обязательства соответствующими Основному закону страны. 23 сентября в Нью-Йорке на полях Генеральной Ассамблеи ООН состоялась очередная встреча представителей трёх стран по TRIPP, однако никаких конкретных результатов на ней достигнуто не было. При этом Пашинян с трибуны Генассамблеи на следующий день заявил, что реализация «Маршрута Трампа» позволит «Армении и всему Южному Кавказу стать перекрестком мира».
Более того, оказалось, что и запуск строительства теперь перенесён на более поздний срок. Как сообщил недавно министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов, начало работ стартует не ранее 2027 года. И во всём происходящем есть немалая заслуга Ирана, для которого «Маршрут Трампа» является серьёзным раздражителем в регионе.
Как известно, Иран поддерживает мир между Арменией и Азербайджаном и развитие региональных коммуникаций, но выступает против модели, которая может ослабить армянский суверенитет или привести к появлению американских военных структур рядом с иранской границей. Ещё в марте 2025 года, приветствуя завершение разработки текста мирного соглашения между двумя странами, в Тегеране подчеркивали, что вопросы региона должны решаться внутри него самого и дипломатическим путём.
Иранская логика в этом вопросе достаточно последовательна: мир между соседями приветствуется, но изменение геополитического баланса за счёт присутствия в регионе США воспринимается крайне негативно. Для Тегерана принципиально, чтобы Сюник не превратился в территорию с особым статусом, где армянские государственные органы будут ограничены в своих полномочиях. Не менее важен и вопрос присутствия США, так как Иран беспокоит вопрос, кто фактически будет управлять инфраструктурой и обеспечивать её безопасность, а также какие иностранные компании будут находиться рядом с границей Исламской Республики и сможет ли страна сохранять свободную связь с Арменией.
Причина такого беспокойства Тегерана вполне понятна. Во-первых, в последние годы отношения Тегерана и Вашингтона находятся в крайне сложном состоянии, которое вылилось в прямой военный конфликт, начавшийся в феврале нынешнего года. Поэтому появление любой американской инфраструктуры в непосредственной близости от Ирана воспринимается властями этой страны не только как вопрос экономики, но и военно-политического характера.
Во-вторых, Иран беспокоит проблема сохранения территориальной целостности и суверенитета Армении. Тегеран опасается не столько самого TRIPP, сколько возможного появления особого режима, при котором часть Сюника фактически окажется вне полноценного контроля Еревана. Именно поэтому Иран продолжает использовать формулировку о неприятии любого соглашения, которое могло бы усилить влияние в регионе США, а также и Азербайджана, с которым отношения у Тегерана довольно сложные, ибо в ином случае это может означать серьёзные проблемы для транспортного сообщения страны с евразийским пространством.
Третья причина напрямую связана с экономическими интересами Ирана. Тегеран сам развивает альтернативные транспортные направления через Кавказ. Для него важны железнодорожные и автомобильные связи с Арменией, а также выход к Чёрному морю. Если новый маршрут через Армению будет организован так, что основные потоки пойдут в обход Ирана, Тегеран может потерять часть потенциального транзитного значения. При этом в Исламской Республике понимают, что в случае, если TRIPP действительно сохранит суверенитет Армении и позволит соединить армянскую железную дорогу с иранской сетью, страна сможет получить новые рынки и транспортные маршруты.
Исходя из такого понимания ситуации вокруг «Маршрута Трампа», Тегеран и занял свою нынешнюю позицию по проекту, которая выглядит двояко. С одной стороны, Иран готов блокировать его всеми доступными для него способами, а с другой – может поддержать развитие TRIPP при условии изменения его содержания в выгодном для себя направлении. Это особенно ярко стало заметно в последние месяцы.
В частности, 13 августа бывший командующий Корпусом стражей исламской революции Яхья Рахим Сафави заявил, что между Ираном и Арменией нет окончательного понимания по TRIPP и что Тегеран довёл до Еревана свои «красные линии». При этом подчеркивалось, что в случае передачи безопасности маршрута американским вооружённым силам Исламская Республика оставляет за собой право на ответные меры. Правда, в Ереване на это ответили довольно сдержанно, подчеркнув, что после переговоров с Тегераном официального возражения Ирана против нынешней версии TRIPP не поступало. При этом армянские власти на всякий случай напомнили, что все решения относительно въезда на маршрут и выезда с него будет принимать только Армения.
В начале сентября Иран сделал следующий шаг. Как сообщал ряд СМИ, иранские власти направили Николу Пашиняну дополнительные требования по проекту, в рамках которых Тегеран настаивал на том, чтобы охрана и оборона инфраструктуры маршрута осуществлялись либо Вооружёнными силами Армении, либо военными третьей страны, уже находящимися на армянской территории. В данном случае речь вполне может идти о российских военнослужащих, расположенных на военной базе в Гюмри.
Позже требования Ирана приобрели более конкретный характер. В середине сентября посол Ирана в Армении Халил Ширголами заявил, что в Иране видят определённые изменения относительно прежней концепции «Маршрута Трампа» и предложил создать специальный механизм обмена мнениями между Ираном и Арменией по TRIPP. Более того, выяснилось, что Тегеран не будет возражать против TRIPP, но лишь при выполнении двух условий: территориальная целостность и суверенитет Армении не должны подвергаться угрозе, а также полное отсутствие военных США в регионе. По сути, это предложение показывает, что Тегеран пока не закрывает дверь для проекта и хочет участвовать в обсуждении его окончательной архитектуры ещё до того, как инфраструктура будет построена. Проще говоря, Иран по-прежнему относится к проекту с осторожностью, но теперь его официальная позиция выглядит не как безусловный отказ, а как набор конкретных требований.
Более того, Иран предлагает и собственные решения. Одно из них – создание механизмов контроля и наблюдения за реализацией проекта, которые позволили бы убедиться, что заявленные принципы действительно соблюдаются. Второе – расширение транспортной составляющей в направлении самого Ирана. Как заявил Ширголами, Азербайджан должен обеспечить возможность железнодорожного сообщения между Арменией и Ираном через Нахичевань, в частности по линии Ерасх (Армения) – Джульфа (Иран). По его словам, такое соединение могло бы превратить Армению в транзитный узел между Персидским заливом и Чёрным морем.
Логика Ирана в данном случае выходит за рамки TRIPP. Тегеран не просто заинтересован в том, чтобы Армения сохраняла открытой границу с Исламской Республикой, но и в том, чтобы соседняя страна оставалась суверенным государством. Это связано с масштабной идеей организации регионального взаимодействия без доминирования одного внешнего игрока, в первую очередь США. Например, в формате «3+3», в который входят Армения, Азербайджан и Грузия, а также Иран, Турция и Россия. В такой модели Южный Кавказ рассматривается как пространство, где инфраструктурные вопросы должны решаться прежде всего с учётом интересов стран самого региона, а не под влиянием американцев или европейцев.
Такая позиция Ирана представляет интерес и для России. Ещё год назад заместитель председателя правительства РФ Алексей Оверчук отмечал, что, если Армения считает TRIPP полезным, Москва будет её поддерживать. При этом очевидно, что Россия имеет собственные экономические и транспортные интересы, а поэтому говорить о безусловной поддержке какой-либо одной стороны было бы неправильно. Скорее, позиция Москвы будет зависеть от конкретной модели реализации маршрута, её влияния на российскую инфраструктуру и присутствия в регионе.
При этом отношение к «Маршруту Трампа» в некоторых моментах может совпадать с иранским и в первую очередь в сфере недопущения усиления на Кавказе американского присутствия. Поэтому неслучайно 10 сентября Россия и Иран подтвердили готовность координировать подходы в формате «3+3», а также договорились и далее развивать совместные инфраструктурные проекты и международный транспортный коридор «Север – Юг». Это стало свидетельством того, что Москва всё ещё осторожно относится к TRIPP и старается укрепить собственные инициативы в регионе, опираясь в том числе на Тегеран.
В настоящее время всё ещё сложно говорить о том, по какому пути пойдёт дальнейшее развитие «Маршрута Трампа» в связи с крайне серьёзным вниманием к нему со стороны Ирана. Если интересы Тегерана будут учтены, а вопросы безопасности, контроля границы и полномочий Армении в проекте не будут находиться под контролем США, Исламская Республика может сохранить конструктивный подход к проекту и не препятствовать его реализации.
Если же иранские требования будут полностью проигнорированы и появятся механизмы, которые Иран сочтёт угрозой своей безопасности, реакция может быть более жёсткой. Это может вылиться в усиление дипломатического давления, активизацию региональных форматов, в том числе «3+3», а также продвижение альтернативных транспортных проектов и попытки усилить прямое экономическое и политическое влияние на юг Армении. Последнее вполне может стать серьёзным дестабилизирующим фактором в регионе и не понимать этого в Ереване, конечно, не могут. Поэтому сегодня в армянской столице прилагают максимум усилий, чтобы снять всё беспокойство Тегерана по поводу TRIPP, так как без этого будущее у проекта выглядит довольно туманно.
В конечном счёте необходимо признать, что дальнейшее развитие «Маршрута Трампа» сегодня зависит не только от Вашингтона, Еревана и Баку. Проект оказался в точке пересечения интересов сразу нескольких государств, без учёта чего реализовать TRIPP будет невозможно. Если маршрут сохранит армянскую юрисдикцию, не создаст угрозы для Ирана, обеспечит экономические выгоды самой Армении и одновременно позволит России сохранить участие в региональных процессах, возможности для его реализации значительно расширятся.
В таком случае TRIPP может стать частью более широкой системы региональных взаимоотношений, а не отдельным маршрутом между Азербайджаном и Нахичеванью. При этом, если же вопросы безопасности и контроля останутся нерешёнными, а одна из сторон попытается использовать проект как инструмент изменения политического баланса в регионе, его реализация может столкнуться с новыми препятствиями и затормозиться на годы.
