В современной международной обстановке вопросы энергетической безопасности перестали быть связанными только с экономикой, а нефть и газ окончательно превратились в инструменты большой политики. Война на Ближнем Востоке, проблемы с морскими перевозками, санкции против России, а также удары по различным объектам энергетической инфраструктуры сегодня оказывают влияние абсолютно на все страны мира вне зависимости от их удалённости от конфликтных регионов.
Именно поэтому, когда по инфраструктуре Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) и связанным с ней танкерам начали наносить удары украинские беспилотники, на Западе внезапно осознали, что, пытаясь создать проблемы России, Киев стал наносить урон и их интересам.
Необходимо напомнить, что КТК является масштабной международной нефтепроводной системой протяжённостью около 1,5 тыс. километров. Она соединяет крупные месторождения Казахстана (Тенгиз, Кашаган и Карачаганак) с морским терминалом возле российского Новороссийска, откуда нефть отправляется танкерами на мировой рынок. Мощность КТК оценивается примерно в 72,5 млн тонн нефти в год с казахстанской территории (около 80% экспортной нефти Казахстана) и до 83 млн тонн в год через Россию. В мировом масштабе это около 2% поставок сырой нефти. При этом, что крайне важно, в последние годы порядка 75% объёмов, проходящих через КТК, приходится на зарубежных грузоотправителей. Это связано с тем, что в консорциуме, помимо РФ и Казахстана, присутствуют структуры Chevron и ExxonMobil, добывающие казахстанскую нефть, а среди грузоотправителей, помимо них, – Eni, Shell и TotalEnergies. Поэтому придуманная Киевом формула «ударить по России через КТК» с самого начала была крайне неоднозначной, так как, повреждая инфраструктуру, через которую РФ получает доходы, украинские власти одновременно создали проблемы тем, кто добывает, перевозит и покупает казахстанскую нефть.
Первые серьёзные удары по КТК начались ещё в феврале 2025 года, когда семь беспилотников атаковали крупнейшую насосную станцию «Кропоткинская». Станция была выведена из эксплуатации на несколько месяцев, а прокачка нефти продолжалась с ограничениями по обходной схеме. 24 сентября того же года был повреждён офис КТК в Новороссийске, причём ранения получили сотрудники компании, а в ноябре обломки беспилотника упали на административный объект терминала. Окончательно стало понятно, что Киев решил планомерно вести войну с КТК после 29 ноября, когда атака безэкипажных катеров привела к серьёзному повреждению выносного причального устройства ВПУ-2 у Новороссийска. В результате удара погрузка была остановлена, а танкеры отведены из акватории.
Официальная логика Киева в данном случае весьма показательна. После ноябрьской атаки украинский МИД заявил, что удары по КТК не направлены против Казахстана, а имеют целью «ослабление военно-промышленного потенциала» России и лишение её средств для продолжения военных действий. Причём украинским властям показалось недостаточно нарушать работу самого КТК, и в 2026 году они решили перейти к откровенному терроризму, сначала 17 июля атаковав беспилотниками направлявшийся к терминалу танкер Nordic Zenith, а 19 июля – стоявшие на погрузке казахстанской нефти Asia и Nissos Ios под флагами Либерии и Маршалловых Островов. Через день атака была совершена по танкеру Nelsa, на котором возник пожар, а 30 июля под удар попали ещё два судна – Nissos Sifnos и Marathi.
Причём официально украинская сторона решила не брать на себя ответственность за удары, хотя активно и распространяла сообщения о них в СМИ и социальных сетях. Более того, в Киеве даже попытались представить всё происходящее как «российскую провокацию», однако в эту версию не поверил никто, а реакция стран Запада и вовсе оказалась крайне негативной, так как удары по КТК стали наносить серьёзный экономический ущерб им самим.
В данном случае и возникает закономерный вопрос: чего Киев хотел добиться своими ударами по КТК и что у него получилось в реальности? И ответ на него довольно непростой.
По официальной версии Киева, Украина предполагала, что сокращение работы КТК нанесёт экономический ущерб России. Однако на практике первым крупным пострадавшим оказался Казахстан, у которого возникли проблемы сначала с экспортом, а потом и с добычей нефти. По различным оценкам, в отдельные дни добыча на Тенгизе могла резко снижаться с 925 тыс. до 406 тыс. баррелей в сутки. При этом потери оценивались экспертами в $120–130 млн в сутки, а при частичном сокращении добычи – примерно в $85 млн. Казахстан столкнулся с необходимостью снижать добычу, поскольку нефть невозможно бесконечно накапливать без ограничений. Только в июле добыча нефти в РК снизилась на 14% по сравнению с июнем, сокращение погрузок КТК оценивалось примерно в 20%, а экспорт – примерно на 400 тыс. баррелей в сутки ниже планового уровня.
Проще говоря, Киев нанёс ущерб в первую очередь Казахстану, экономика которого во многом зависит от стабильности нефтяного экспорта. Поэтому неудивительно, что после безуспешных попыток вразумить Киев Астана начала искать защиту у западных партнёров, у которых из-за действий поддерживаемой ими Украины также начались проблемы.
В ситуации с недовольством Киевом западных партнёров одной из основных причин является то, что основной рынок сорта CPC Blend (экспортная смесь Казахстана) – средиземноморские и североевропейские нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ). Когда этот поток сократился, европейским НПЗ пришлось искать замену именно в тот момент, когда мировая нефтяная торговля испытывает серьёзные потрясения, а цены на чёрное золото постоянно растут. При этом, как это ни звучит парадоксально, своими попытками нанести урон России Киев способствовал сокращению предложения на мировом рынке, создав тем самым условия для роста цены на нефть, а значит для увеличения доходов РФ.
Более того, оказалось, что проблема КТК довольно быстро стала не только европейской, но и американской. Так, нефть Тенгиза добывают при участии американских Chevron и ExxonMobil (50% и 25% владения соответственно), которые одновременно являются акционерами консорциума. Поэтому любой сбой на терминале, организованный Киевом, означает вполне конкретные коммерческие риски для западного бизнеса: срывы поставок, простой судов, рост страховых расходов, изменение графиков перевозок, необходимость искать альтернативные партии сырья и пр.
Поэтому в Вашингтоне были вынуждены реагировать на происходящее. Причём если после атак 2025 года американская сторона действовала довольно осторожно, лишь передав Киеву дипломатический демарш с требованием не наносить удары по американским интересам в Чёрном море и Казахстане, то летом нынешнего года ситуация изменилась. Стало известно, что к решению проблемы напрямую подключился американский бизнес: руководство Chevron обратилось в Белый дом с просьбой воздействовать на Киев, поскольку компания заинтересована одновременно в КТК и в Тенгизском месторождении. И именно это оказалось эффективнее дипломатических предупреждений, так как вопрос буквально сразу же перешёл на более высокий политический уровень.
В частности, 31 июля вице-президент США Джей Ди Вэнс лично попросил Зеленского прекратить удары по танкерам у Новороссийска. В тот же день стало известно, что администрация Трампа потребовала от Киева «прекратить и воздержаться» от ударов по нероссийским судам в Чёрном море и инфраструктуре КТК, который, как отмечалось, в Вашингтоне рассматривают как альтернативный российскому источник энергоресурсов. И формально действия Белого дома привели к тому, что удары по КТК остановились. Однако в реальности ситуация выглядит не столь однозначно и во многом объясняет ещё одну причину того, почему Зеленский решился атаковать и КТК, и суда в Чёрном море.
По сообщениям американских СМИ, которые опираются на информацию от высокопоставленных чиновников, Киев согласился лишь на временную приостановку ударов по КТК и только в рамках заключённой с Вашингтоном сделки. Более того, Украина не отказалась от возможности атаковать суда в Чёрном море, которые якобы перевозят российские грузы. Однако и такие условия устроили Белый дом, который взамен пообещал ускорить передачу лицензии на производство перехватчиков Patriot и предоставить несколько сотен таких ракет до зимы. Таким образом, Киев использует атаки на КТК как один из инструментов шантажа своих западных союзников, продемонстрировав США, что способен причинить им определённые проблемы, если Вашингтон не будет более сговорчивым.
По сути, своими ударами по КТК Киев продемонстрировал, что военный конфликт на Украине теперь является и проблемой стран Запада и не может продолжаться без постоянного увеличения поддержки с их стороны. Вашингтон и вовсе был поставлен перед определённым выбором: смириться с ущербом собственному бизнесу, либо увеличить поддержку Украины, чтобы та могла действовать другими средствами. Ответ Белого дома на такую «стратегию» Киева пока окончательно не сформирован, что делает ситуацию вокруг КТК крайне нестабильной и готовой развиваться в самых различных направлениях.
Вместе с тем следует отметить, что в краткосрочной перспективе Киев сумел получить несколько результатов. Во-первых, он продемонстрировал партнёрам определённую уязвимость российского черноморского нефтяного узла. Во-вторых, в рамках информационной войны в своих лучших традициях Киев отрапортовал об очередной «победе» над Россией. В-третьих, украинские власти получили дополнительный рычаг в переговорах с союзниками.
Однако всё это может иметь крайне негативные последствия для самой Украины в будущем. Киев рискует испортить отношения с Казахстаном, создать напряжённость с американскими нефтяными компаниями, увеличить издержки для международного бизнеса и осложнить положение европейских НПЗ. Поэтому сохранение любых угроз КТК будет только подталкивать его участников к поиску новых, более серьёзных способов защиты своих интересов, вплоть до прямого политического и экономического давления на Киев.
Таким образом, нынешняя ситуация вокруг действий Украины в отношении КТК имеет черты не только некой «военной стратегии», но также экономического и политического шантажа со стороны Киева. Такая тактика действительно может приносить краткосрочные дивиденды, особенно если речь идёт о получении от западных союзников конкретной помощи. Однако долгосрочная цена такой «стратегии» может оказаться для Киева значительно выше: рост раздражения западного бизнеса и потеря доверия со стороны ЕС и США со всеми вытекающими из этого последствиями. И это уже будет совершенно иная реальность, которая способна стать для киевского режима роковой.
