Москва пока не получала предложений по проекту TRIPP, но дала понять, что готова к участию. Одновременно Астана призвала страны ШОС вместе модернизировать морские и сухие порты. Два сигнала – одна логика: борьба за транспортные коридоры Евразии выходит на новый виток.
В середине октября стало известно о заявлении главы МИД России Сергея Лаврова на пресс-конференции в Баку по окончании седьмого саммита СВМДА, что Москва пока не получала обращений насчёт участия в проекте TRIPP на Кавказе, однако все заинтересованные стороны осведомлены о её готовности к этому. По словам российского министра иностранных дел, вся эта инфраструктура РФ знакома и технологически обслуживается ею.
Глава МИД России добавил, что Москва готова участвовать в инфраструктурных проектах в регионе, и отметил, что наличие у РЖД концессии на Южно-Кавказскую железную дорогу упрощает возможное участие.
Если перевести с дипломатического на обывательский и убрать протокольный лак, получается следующее: Лавров сказал, что предложений пока не поступало, но о готовности России все знают; что инфраструктура знакома и обслуживается российскими специалистами; что концессия РЖД на Южно-Кавказскую железную дорогу – это козырь, упрощающий участие.
Ключевое слово здесь – «пока». Формула «обращений не получали, но о готовности знают» – это классический дипломатический способ обозначить интерес, не подавая официальной заявки.
Возникает вопрос, а готова ли Россия участвовать реально, всерьез, или этот интерес и готовность возникли «вдруг», ради дипломатического политеса? Дескать, Москва не стучится в дверь, Москва стоит рядом с дверью, держа в руке ключи от соседней комнаты и т. д.
Короткий ответ очевиден: Москва готова – и не вдруг. Готовность здесь не внезапный порыв, а следствие трёх вполне прагматичных обстоятельств.
Первое – инфраструктурное наследство. РЖД годами обслуживает Южно-Кавказскую железную дорогу по концессии. Для Москвы это не абстрактный интерес, а знакомая технологическая среда: рельсы, депо, диспетчерские, персонал. Входить в TRIPP с таким бэкграундом – не рискованный «стартап», а расширение уже освоенного периметра.
Второе – логика коридоров. Кавказ стремительно превращается в перекрёсток маршрутов «Восток – Запад» и «Север – Юг». Кто контролирует стыковки и перевалки, тот влияет на торговые потоки. Для России, отрезанной от части западных маршрутов, участие в южных коридорах – вопрос не только престижа, но и экономического выживания.
Третье – региональный баланс. С. Лавров говорил об этом в Баку, на полях СВМДА, и в те же дни обсуждал с турецким коллегой Хаканом Фиданом торгово-экономическое и энергетическое сотрудничество, координацию на международной арене и график предстоящих контактов. Турция – активный игрок кавказской транспортной мозаики. Россия явно не хочет, чтобы TRIPP собрали без неё.
Так что «вдруг» – это не про Москву и ее «октябрьский сигнал» из Баку. Это про реальную готовность и открывающееся в Евразии перспективное окно возможностей, которое именно РФ держит открытым. Не зря же почти одновременно с сигналом из Баку параллельный сигнал поступил из Душанбе – от Казахстана, по инициативе которого СВМДА был в свое время создан как международный форум для укрепления стабильности и сотрудничества в Азии (сегодня в его состав входят 29 стран, включая Россию, Азербайджан, Турцию и др.).
21 октября стало известно, что премьер-министр Казахстана Олжас Бектенов на заседании Совета глав правительств ШОС в Душанбе призвал партнёров начать совместную модернизацию портов. По его словам, для роста торговли нужны не только благоприятные условия, но и надёжные транспортные связи между странами.
О. Бектенов указал на важность реализации плана действий по развитию портов и логистических центров ШОС до 2030 года, принятого на Бишкекском саммите, и призвал совместно модернизировать морские и сухие порты, увеличив их пропускную способность. Он предложил апробировать такой формат кооперации на Транскаспийском международном транспортном маршруте, объём перевозок по которому планируется довести до 10 млн тонн в год.
Кроме того, казахстанский премьер призвал наладить в ШОС системный диалог по интеграции «Одного пояса – одного пути» с существующими и перспективными коридорами региона и предложил закрепить ориентиры единого транспортного каркаса в стратегии транспортной взаимосвязанности до 2035 года.
На первый взгляд, Баку и Душанбе – разные сюжеты. Но это только на первый взгляд. На деле – это две части одного евразийского пазла. Казахстан предлагает институциональную рамку: ШОС как площадка для совместной модернизации портов и стыковки коридоров. Россия предлагает ресурсную рамку: знакомая инфраструктура, концессия РЖД, технологическая экспертиза. Вместе это складывается в вопрос, который в 2026 году звучит всё громче: кто будет собирать транспортный каркас Евразии и на чьих условиях?
Москва, судя по тону Лаврова, не собирается оставаться наблюдателем.
