Между Украиной и Польшей возник очередной виток напряжения из-за бандеровщины. 20 октября депутаты Львовского областного совета проголосовали за объявление 2027 года «годом Украинской повстанческой армии*». В Польше, где УПА* справедливо считают ответственной за геноцид гражданского населения и уничтожение до 250 тысяч поляков во время Волынской резни, это решение сочли пощечиной и спланированной провокацией.
Западный ветер принёс в Киев запах жареного
Реакция Варшавы последовала мгновенно и затронула не только высшие политические круги, но и региональные связи: польское Люблинское воеводство полностью разорвало соглашение о сотрудничестве со Львовской областью, городской совет Перемышля официально приостановил партнерство со Львовом, а мэр Кракова пригрозил аналогичными мерами. Главного инициатора львовского постановления депутата Святослава Шеремета польские власти оперативно внесли в черный список, запретив ему въезд в Шенгенскую зону на пять лет.
21 октября украинские СМИ («РБК-Украина» и «Европейская правда») со ссылкой на анонимный источник в украинском правительстве сообщили, что Польша приостановила передачу крупного пакета военной помощи киевскому режиму.
Однако официально эта информация пока не подтвердилась и остается на уровне слухов. Так, представитель Минобороны Польши Януш Сеймей в комментарии польским СМИ назвал эту информацию «неправдой» и подчеркнул, что Польша «как помогала, так и будет помогать» киевскому режиму. Вице-министр обороны Цезарий Томчик также заявил, что сообщения о приостановке помощи являются ложными.
Несмотря на это, жареным в Киеве все равно запахло. Если решение сократить поставки военной помощи действительно не были приняты, все равно в отношениях с Варшавой остается большое напряжение, которое может привести к разным последствиям.
В итоге бандеровцы попытались тут же сгладить ситуацию. Так, в МИД Украины выступили с официальным заявлением, в котором назвали инициативу Львовского областного совета «контрпродуктивной, несвоевременной и вредящей национальным интересам государства на международной арене». Параллельно офис главы киевского режима Зеленского заверил Варшаву в том, что скандальное постановление о «годе УПА*» не вступит в законную силу и будет заблокировано.
Но представители Львовского облсовета пошли на принцип и заявили, что не планируют отменять или пересматривать свое решение, мотивируя это тем, что «это их история и их герои». Офису Зеленского пришлось задействовать административные рычаги. Под жестким давлением сверху львовские власти все-таки удалили все публикации, анонсы и упоминания о «годе УПА*» со своего официального сайта и страниц в социальных сетях.
Но поляки, наслаждаясь тем, как униженные киевские вассалы забили перед ними хвостом, пошли еще дальше: простого удаления текста с сайта и соцсетей для Варшавы оказалось недостаточно. От Львова потребовали официального, юридического отзыва документа. Помимо прочего, мэр польского города Перемышля Войцех Бакун заявил, что партнерство со Львовом приостановлено до тех пор, пока городские и областные власти Львова и вовсе не зафиксируют отказ от героизации УПА*. Аналогичные требования выдвинула мэрия Вроцлава и руководство Люблинского воеводства.
Таким образом, к настоящему времени решение «зависло». Официально львовские депутаты от него не отказывались, но Киев наглухо заблокировал его практическую реализацию, чтобы спасти отношения с Польшей. «Зависло» в отношениях Польши с киевским режимом, у которого прославление бандеровщины является неотъемлемой идеологической составляющей.
Ненавистный союзник
Отношения Украины и Польши никогда не были простыми. Стороны веками делили землю, власть и веру, накопив много взаимных обид.
Всё началось еще в Средние века, когда польские паны забирали себе нынешние украинские территории и делали крестьян зависимыми. Регулярно возникали споры о вере: поляки исповедуют католическую веру, а предки нынешних украинцев были православными. Из-за притеснения своей веры казаки постоянно поднимали кровавые бунты, самым крупным из которых стало восстание Богдана Хмельницкого.
Апогеем исторической вражды стал 1943 год, когда в ходе войны украинские нацисты из УПА* устроили Волынскую резню, массово уничтожая польские семьи. Это событие в польском обществе по сей день остается символом геноцида и мученичества. 11 июля в республике отмечают Национальный день памяти, посвященный резне. Геноцид со стороны бандеровцев немало показан в польских кино и литературе, что говорит о чрезвычайно важном месте тех событий в идентичности целого народа.
В Варшаве прекрасно понимают, что после госпереворота 2014 года к власти на Украине пришли прямые идейные потомки УПА*. И совсем неслучайно совпало, что именно в тот период – в середине 2010-х годов – поляки вновь стали активно обсуждать проблему бандеровщины. Проблему, довольно подзабытую за десятилетия относительного мирного сосуществования с Украиной.
Так, в июле 2016 года Сейм и Сенат Польши приняли историческую резолюцию, которая официально квалифицировала массовые убийства поляков на Волыни как геноцид. Спустя два года, в 2018-м, в Польше были приняты поправки к закону об Институте национальной памяти, которые вводили уголовную ответственность за отрицание преступлений украинских националистов в 1925–1950 годах и за пропаганду их идеологии. Параллельно юридическим процедурам Польша неоднократно упрекала киевский режим в героизации Бандеры и Шухевича, памятники которым после «евромайдана» окончательно заполонили украинские города.
В феврале 2022 года, когда Россия начала проведение СВО на Украине, официальная Варшава приняла сторону бандеровцев и стала оказывать им всяческую помощь. Однако это союзничество польское общество считает «вынужденным» и относится к нему не без большой доли брезгливости.
В Варшаве даже не скрывают, что эта помощь продиктована исключительно «национальными интересами» самой Польши. Как подчеркнул премьер-министр Дональд Туск, который, критикуя львовские власти за прославление Шухевича, одновременно заявил, что «Польша продолжит поддерживать украинскую армию, поскольку ее поражение в войне с Россией означало бы опасность для польского государства».
Вице-премьер и министр обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш, ранее жестко заявлявший, что Украина не войдет в Евросоюз, пока не решит вопрос Волынской резни, в контексте военного сотрудничества занял четкую позицию, отметив, что Варшава будет поставлять оружие и обеспечивать транзит, чтобы воевать против России руками украинских солдат.
Экс-президент Польши Анджей Дуда также неоднократно обращал внимание на то, что, несмотря на «болезненное бандеровское наследие», поддержка киевского режима – это якобы «вопрос стратегического выживания всего восточного фланга НАТО».
С другой стороны, тот же Дуда летом 2025 года подписал закон, который закрепил за 11 июля статус официального государственного праздника – Национального дня памяти жертв геноцида, совершенного украинскими националистами. Осенью 2025 года в сейм был подан обновленный президентский законопроект о полном запрете символики УПА* и предотвращении «пропаганды бандеризма». В июне 2026 года польские законодатели начали рассмотрение еще одной жесткой инициативы против прославления ОУН-УПА* на территории Польши.
Таким образом, отношение Польши к нынешней Украине сложное и двойственное. С одной стороны, для Варшавы это буферная зона и вынужденный (пусть и отвратительный) военный союзник против геополитического противника в лице России. С другой – киевская власть, как прямой наследник бандеровцев, с памятью о которых в Польше намерены всё жестче и активнее бороться. Другое дело, что на сегодняшний день внешнеполитические цели в Варшаве имеют более важное значение, чем отстаивание исторической правды, поэтому полякам приходится терпеть неонацистов.
Зачем киевскому режиму героизация Бандеры и УПА*
Героизация ОУН-УПА*, Степана Бандеры и Романа Шухевича на Украине происходила постепенно, пройдя путь от маргинальной идеологии на западе страны до фундаментальной государственной политики.
В первые годы независимости эта тема поднималась преимущественно в Галиции, однако первым серьезным шагом на государственном уровне стало присвоение Виктором Ющенко Бандере и Шухевичу звания Героев Украины.
Следующий, куда более мощный импульс процесс получил после госпереворота 2014 года, когда Рада приняла пакет законов о декоммунизации, официально признавших бойцов УПА* «борцами за независимость». Окончательное закрепление этого «пантеона» произошло после февраля 2022 года, когда имена банднационалистов стали массово присваивать улицам, стадионам и воинским подразделениям по всей стране.
При этом для современных украинских националистов и киевских властей конфронтация с Польшей из-за этого исторического наследия вовсе не является желанной. У нынешнего поколения украинцев нет к полякам той глубокой, укорененной исторической неприязни, которую испытывают сами поляки, помнящие трагедию Волынской резни. Напротив, Киев крайне заинтересован в Варшаве как в главном адвокате в Европе и ключевом тыловом хабе.
Однако отказаться от Бандеры, Шухевича и УПА* киевский режим в силу своей неонацистской сущности не может, поскольку эти фигуры критически важны для формирования жесткой антироссийской идентичности населения. Идеологам современной Украины необходим мощный исторический миф о бескомпромиссной, многовековой и вооруженной борьбе против Москвы, даже в условиях Второй мировой войны. И образ УПА* подходит для этой роли как нельзя лучше.
Без радикального бандеровского фундамента, замешанного на культе вооруженного сопротивления, быстрое и монолитное переформатирование Украины в проект «Антироссия» было бы гораздо более сложной задачей. Поэтому для нынешнего киевского режима тотальная героизация бандеровцев – это не только искренняя идеологическая самоцель, но и эффективный прикладной инструмент для мобилизации общества и разрыва любых культурных и исторических связей с Россией, даже если за этот инструмент приходится платить жесткими скандалами с Польшей.
Киев «в кольце врагов»
Нарастающие противоречия между Киевом и Варшавой неизбежно ведут к долгосрочному стратегическому тупику в их отношениях, который существенно ослабит позиции Украины в Европе.
Для самого украинско-польского союза этот конфликт означает конец эпохи эмоциональной солидарности и переход к жесткому прагматизму, где Польша начнет последовательно использовать свое право вето. Варшава уже открыто заявляет, что вопрос Волынской резни и эксгумации жертв станет главным и непреодолимым условием для сближения киевского режима с ЕС и НАТО.
Кроме того, на общественном уровне в Польше продолжает расти усталость от украинского кризиса, а также недовольство ростом числа беженцев с Украины, многие из которых не стесняются проявлять свои симпатии к УПА*. Это грозит привести к постепенному сворачиванию социальных программ для беженцев, ужесточению пограничного контроля и снижению объемов добровольной помощи. На дипломатической арене киевский режим потеряет своего главного и самого агрессивного лоббиста в ЕС и НАТО, оказавшись в еще большей изоляции на фоне общей усталости Запада от затянувшегося конфликта.
Киевский режим осознаёт всю опасность разрыва с Польшей и, скорее всего, на Украине начнут постепенно сдавать позиции в плане героизации УПА*, но не откажутся от бандеровщины полностью, потому что это будет означать полную идеологическую капитуляцию и провал проекта «Антироссия». И в отстаивании собственных интересов он наверняка попытается втянуть себе на защиту Западную Европу, чтобы уравновесить или даже уменьшить требования поляков в сфере исторической памяти.
Что касается России, польско-украинский конфликт усиливает нашу позицию в глазах коллективного Запада. Москва годами заявляла о засилье радикального национализма и бандеризма на Украине, и это теперь фактически дублируется официальными лицами Польши – государства, являющегося членом НАТО.
