Несмотря на отсутствие прямых параллелей, миграционный кризис в испанской Сеуте вполне может послужить уроком для России на случай возникновения чрезвычайных ситуаций, способных вызвать масштабные потоки беженцев.
События конца июля – начала августа в испанском эксклаве Сеута, расположенном на побережье Северной Африки и окруженном территорией Марокко, живо напомнили европейский миграционный кризис 2015 г. В ночь с 30 на 31 июля в город неожиданно большие массы мигрантов, численность которых оценивалась от 49 до 60 тыс. чел. Они прорвали ограждения сухопутной границы и одновременно пытались попасть в город по морю, оплывая пограничный волнорез. Не менее 67 (по другим данным – до сотни) из них при этом погибли, что было характерной чертой и миграционного кризиса 2015 г.
К 1 августа большинство прорвавшихся сами покинули Сеуту. Однако кризис на этом не закончился. В начале августа было зафиксировано несколько попыток мигрантов с помощью лодок высадиться на материковой части Испании, которые увенчались успехом.
Миграционное давление на Сеуту, возникшее вследствие скоротечного и масштабного притока беженцев из Марокко, в момент пиковой нагрузки оказалось беспрецедентным. При населении города в 83,6 тыс. чел. в него прорвались 60 тыс. беженцев, то есть более 70% от числа жителей. 3 августа западные СМИ со ссылкой на данные испанского правительства сообщили, что обратно в Марокко вернулись 69,5 тыс. чел., что эквивалентно более 80% от населения города. То есть на каждых 10 местных жителей приходилось 7-8 мигрантов. В результате численность местных жителей и беженцев практически сравнялись, что свидетельствовало о крайне высокой степени напряженности миграционной ситуации.
После возвращения большинства из них в Марокко в городе, по словам его главы Хуана Виваса, осталось от 3 тыс. до 5 тыс. мигрантов, а два центра их размещения переполнены. В ночь на 1 августа группа мигрантов попыталась проникнуть в центр силой, что, впрочем, им не удалось. Были зафиксированы случаи, когда мигранты врывались в жилые дома.
Положение в Сеуте вызвало очередной политический кризис в Евросоюзе, связанном общим миграционным пространством. Италия, поддержанная Финляндией, Данией и Швецией, потребовала исключить Испанию из Шенгенской зоны, поскольку с контролем за внешними границами ЕС она не справилась. 31 июля Италия приостановила действие Шенгенского соглашения с Испанией. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен потребовала немедленно высылать из Сеуты нелегальных мигрантов.
Показательно, что реакция как брюссельской бюрократии, так и отдельных стран ЕС заметно отличалась от той, что наблюдалась во время кризиса 2015 г., когда большинство европейских государств смирились с прибытием больших масс беженцев. Причина, по-видимому, заключается в том, что наряду с нарастанием текущих миграционных проблем и противостоянием с Россией на Украине еще один кризис беженцев грозит окончательно похоронить под собой всю конструкцию ЕС.
Относительно причин миграционного кризиса, в который погрузилась Сеута, в СМИ выдвигались несколько основных версий. Первая связывает его с миграционной политикой самой Испании, которая в период правления социалистов к беженцам относилась крайне лояльно. 29 июня Верховный суд Испании вынес решение о незаконности выдворения беженцев, которые морем ранее пытались попасть в Сеуту, без адвоката, переводчика и возможности запросить международную защиту. Беженцами эта новость была воспринята как запрет на их возврат в Марокко, хотя само выдворение по отношению к тем, кто пересек физические заграждения на суше, отменено не было. Кроме того, притоку беженцев явно поспособствовало и возглавляемое социалистами правительство Педро Санчеса, запустившее программу легализации 500 тыс. прибывших в страну до 31 декабря 2025 г. нелегальных мигрантов. К 30 июня 2026 г. число поданных по этой программе заявлений достигло 1 174 968, что эквивалентно 2,4% от населения Испании (49,6 млн чел.).
Вторая версия связана с политикой соседнего Марокко, которое использует приток мигрантов как инструмент политического давления на Мадрид. У Марокко сложились напряженные отношения с Алжиром, который поддерживает сепаратистское движение «Фронт Полисарио», выступающее за независимость контролируемой марокканцами Западной Сахары. Накануне миграционного кризиса Педро Санчес посетил Алжир, что могло вызвать недовольство со стороны Марокко. В пользу этой версии свидетельствует тот факт, что предыдущий миграционный кризис в Сеуте произошел в 2021 г. как раз в тот период, когда в Испании проходил лечение от COVID-19 лидер «Фронта Полисарио» Брагим Гали.
Однако масштабы миграционного кризиса 2021 года, когда в Сеуту прорвались 8 тыс. мигрантов, были на порядок меньше. На фоне европейского миграционного кризиса 2015–2016 гг., когда в страны ЕС прибыли сотни тысяч мигрантов, предыдущий миграционный кризис в Сеуте остался почти незамеченным и вспомнили о нем только с началом кризиса 2026 года.
Наконец, третья, наиболее конспирологическая версия гласит, что за кризисом в Сеуте стоят США и Израиль, которые стремятся отомстить Испании за ее позицию по отношению к ближневосточному кризису, включая запрет на предоставление американским ВВС воздушных баз для ударов по Ирану. Д. Трампом такая позиция правительства Санчеса была воспринята крайне негативно. Однако явных свидетельств того, что за кризисом стоят именно американцы или израильтяне, пока не видно. И Вашингтон, и Тель-Авив слишком увязли в ближневосточном кризисе, выхода из которого в ближайшей перспективе не просматривается.
Влияние Испании на него достаточно ограничено, и создание ей внутриполитических проблем найти выход из этой ситуации никак не поможет. При этом сам кризис в Сеуте Трамп активно использовал для дискредитации миграционной политики администрации Д. Байдена и демократов, которая, по его словам, привела к притоку в США 25 млн мигрантов.
Для России кризис в Сеуте интересен не сам по себе, а в плане уроков, которые она может из него вынести. Очевидно, что напрямую приток беженцев из Африки нам пока не угрожает. Тем не менее на южных границах РФ расположен целый ряд стран с высокой рождаемостью, избытком молодого населения, которому не хватает работы, и гораздо более низким уровнем жизни. Совокупная численность населения восьми стран Средней Азии и Закавказья к 2026 г. превысила 100 млн чел. и при текущих тенденциях вскоре будет сопоставима с населением РФ.
Наиболее вероятной причиной, способной заставить население региона искать лучшей жизни в России, могут стать крупные военные кризисы, которые в регионе уже не раз случались (гражданская война в Таджикистане, армяно-азербайджанский конфликт и т. п.). Однако не стоит сбрасывать со счетов и другие факторы, такие как изменение климата, который становится все более жарким, что в будущем может привести к дефициту воды.
Впрочем, источником беженцев могут стать не только южные страны СНГ. Рядом с ними расположен Иран, население которого в этом году превысило 93 млн чел. Причем Тегеран уже находится в состоянии жесткого военного конфликта с Вашингтоном и Тель-Авивом, который пока не приобрел характера фронтального военного столкновения, однако уже сопровождался взаимным уничтожением инфраструктуры и систем жизнеобеспечения.
Дальнейшее обострение ближневосточного конфликта, как показывает недавний опыт Сирии и Афганистана, способно породить поток в сотни тысяч, а при более неблагоприятном сценарии – миллионы беженцев. Они могут хлынуть в граничащие с Россией страны Закавказья с их небольшой территорией и немногочисленным на фоне соседей населением, а при резком ухудшении гуманитарной ситуации – далее, в российские регионы Северного Кавказа. При таком сценарии миграционный кризис грозит пробрести каскадный характер и в конечном итоге затронуть большинство стран региона.
Один из важнейших уроков кризиса в Сеуте заключается в том, что его ключевым фактором является миграционная политика самой Испании, крайне лояльная в отношении беженцев. Ее привлекательность порождает все новые потоки мигрантов, которые едут за лучшей жизнью. А учитывая, что в Африке проживает более 1,5 млрд чел., вместить всех их она явно не сможет.
Говоря в этом контексте о России, нельзя не отметить, что она в последние два года миграционную политику заметно ужесточила. Важно, однако, чтобы после окончания военных действий на Украине и снижения уровня террористических угроз не возник соблазн возврата к её прежней, не выдержавшей испытание жизнью модели.
