11 июля 1943 г. банды УПА* напали одновременно на сто западноукраинских деревень, населённых поляками. Их убивали самым изощрённым способом и с применением холодного оружия – ножей, топоров, вил, штыков.
С тех пор поляки традиционно вспоминают в июле тех, кто пал от рук украинских националистов. В этом году памятные мероприятия прошли по всей стране. Президент Кароль Навроцкий обратился к участникам со словами: «История Волынского преступления и всех жертв украинских националистов ставит перед нами один и тот же вопрос – можно ли отвести от них свое внимание... Пока Польша будет существовать, пока будут жить поляки, не исчезнет память о жертвах и о позоре виновных».
На этом Навроцкий прервал свою мысль потому, что если продолжить логический ряд, то окажется, что среди виновных – сама Польша, которая заботливо взращивала украинский национализм и делала всё, чтобы он выжил и заново окреп после Второй мировой войны. Польское государство всегда дружило с украинским национализмом. Единственный и очень короткий по историческим меркам период искренней борьбы Польши с данной идеологией – советский период, когда Польская Народная Республика (ПНР) была союзницей СССР.
Долгие века до появления ПНР и сразу же после её самоликвидации Варшава исправно дружила с человеконенавистническим украинским национализмом. В годы Второй мировой украинский национализм вырвался из-под польской опеки и отплатил своим опекунам массовыми убийствами.
В качестве иллюстрации приведём воспоминания польского дирижёра Кшесимира Дембского. В 2003 г. он посетил своё родовое село Кисилин на Волыни. Местные украинцы указали ему на схожесть его облика с обликом его деда Леопольда, который лечил украинцев бесплатно и пал от рук бандеровцев. На вопрос, зачем нужно было убивать такого бескорыстного врача, жители отвечали: «Так было надо. Такие были времена». На вопрос, убили бы они его деда сейчас, «если бы надо было», жители ответили: «Да».
Для Польши Волынь – это «восточные кресы» (бывшая территория Речи Посполитой), где проживает некатолическое население, по отношению к которому поляки исполняют цивилизаторскую миссию. Объект приложения цивилизаторских усилий стоит всегда ниже тех, кто эти усилия осуществляет, а сами цивилизаторы, т. е. «кресовые» поляки в изображение польской историографии, – это поляки со знаком качества. Многократно воспеваемая в польской литературе, драматургии и живописи мещанская усадьба где-то на Волыни или Галиции – это форпост польскости посреди этнически и культурно чуждого моря. И своими главными характерными чертами этот форпост польскости обязан как раз этому противостоянию, под воздействием которого формировался его внутренний облик. Нет противостояния, нет и закалённой польскости вышей пробы.
Таким образом, понятие «кресов» напитано конфликтностью как неотъемлемой частью взаимодействия польско-католического населения с окружающими этническими и религиозными группами. Такой же немирный дух польская восточная политика вкладывала в ту деструктивную силу, которую намеревалась использовать на данной территории против Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации – в украинский национализм.
Вовсе не случайность, что ОУН-УПА* зародилась на землях, веками находившихся либо непосредственно в составе польского государства, либо под его культурным и политическим влиянием. Западная Украина граничит с Румынией, Венгрией, Словакией, и эти страны тоже или напрямую поддерживали украинский национализм, или работали на искоренение общерусского сознания местных жителей, предлагая взамен русинство как отдельную идентичность (Венгрия). Но только там, где правила Польша, украинский национализм расцвёл буйным цветом, сблизился с нацизмом и дал такие уродливые кровавые плоды.
В чем Навроцкий прав, так это в том, что память о позоре виновных не должна исчезнуть. Но при этом надо помнить, что среди виновных – не только украинские националисты, но и их мать-кормилица Польша. А вот об этом пан Навроцкий предпочитает, естественно, молчать.
В региональном контексте польской политики проблема взаимоотношений с националистической Украиной крепко завязана на более глобальный геополитический проект доминирования США у западных границ ЕАЭС. Отношения Польша – Украина – одно из звеньев этого проекта.
США стараются предотвратить рост политического влияния Германии внутри ЕС в связи с выходом из ЕС Британии. Ведь более «немецкая» Европа возможна только в случае, если Европа станет менее «англосаксонской». Для сохранения англосаксонского присутствия Вашингтон делает ставку на восточноевропейские страны, в особенности на Польшу. Та, в свою очередь, приобщает к провокационным проектам Вашингтона Украину, выступая её адвокатом на международной арене.
И как бы громко Варшава ни осуждала Киев за культ ОУН-УПА*, до полного разрыва отношений не дойдёт, потому что польскими стратегами с оглядкой на англосаксов Украине отведена конкретная геополитическая роль – служить буфером между Россией и Европой. Такой буфер должен быть территорией вражды, а не мира.
Это возможно только при господстве на Украине националистической идеологии, русофобской по сути. Полонофобия украинского национализма – налог Польши на русофобию, которую сама Польша и лелеет. Задача Варшавы – направить жало украинского национализма против России и минимизировать ущерб от него для Польши.
