21 июня Иран заявил, что договорился с США в ходе первого раунда переговоров в Швейцарии о безопасном проходе судов через Ормузский пролив. Об этом сообщил представитель иранского МИД Эсмаил Багаи. Также, по его словам, поднимались вопросы выдачи разрешения на продажу иранской нефти и разблокировки замороженных активов Тегерана. Глава МИД Ирана Аббас Арагчи уточнил, что решения по экспорту нефти и разморозке активов были согласованы.
Пакистан и Катар, выступающие посредниками в переговорах между США и Ираном, опубликовали совместное заявление по итогам первой встречи. В нем говорится, что переговоры прошли в позитивном и конструктивном ключе, что позволило сторонам достичь «обнадеживающего прогресса». В частности, Тегеран и Вашингтон договорились создать «Комитет высокого уровня», который будет контролировать переговорный процесс, а рабочие группы займутся ядерной программой Ирана, санкциями, мониторингом выполнения договоренностей и урегулированием споров.
За несколько дней до этого, 18 июня Иран и США подписали меморандум о взаимопонимании, который должен стать первым шагом к завершению войны и открыть переговоры по более широкому соглашению. Документ, состоящий из 14 пунктов, получил название «Исламабадский меморандум» – в честь столицы Пакистана, который выступает посредником между Ираном и США.
Исходя из условий меморандума, у экспертов создается впечатление, что Иран уже одержал верх над коалицией Эпштейна (метафора, обозначающая альянс Израиля и США и отсылающая к известному скандалу с высокопоставленными педофилами): в рамках этого документа он получил значительные финансовые преимущества и его положение выглядит гораздо лучше, чем до первых ударов США и Израиля в июне 2025 года.
В то же время есть и ощущение, что Трамп специально ввязался в этот меморандум перед знаменательными событиями – накануне празднования 250-летия со дня основания США и промежуточных выборов в Конгресс США в ноябре. Соответственно, меморандум нужен Трампу, чтобы убрать военную составляющую из конфликта с Ираном. Теперь вопрос в том, насколько эти требования будут выполняться.
В документе выделяются два приоритетных пункта: (1) разблокировка Ормузского пролива, в которой заинтересованы глобальные игроки, (2) прекращение боевых действий. При этом ядерная проблема, из-за которой агрессоры и начали военную операцию, в меморандуме прописана очень неконкретно, и, таким образом, Иран и здесь оказался в выигрышной позиции.
Отдельным пунктом, способным осложнить ситуацию, является прекращение боевых действий в Ливане. Здесь все упирается в позицию Израиля. Дело в том, что военные удары по Ирану в феврале 2026 года США и Израиль начали вместе. В начале марта в поддержку Ирана выступил его союзник – ливанское движение «Хезболла», которое атаковало северную часть Израиля. С этого момента между ними продолжаются вооруженные действия (за исключением 10-дневного перемирия в апреле).
После того как стало известно об ирано-американском меморандуме, премьер-министр Израиля Б. Нетаньяху заявил Трампу, что не считает себя связанным положением о прекращении боевых действий в Ливане и не выведет оттуда израильские войска. В связи с этим Трамп постоянно призывает Израиль не срывать своими ударами по Ливану сделку с Ираном. «Больше не должно быть нападений Израиля на Ливан, как и с любой другой стороны – включая «Хезболлу» против Израиля. Это может стать началом долгого и прекрасного мира – давайте не будем его срывать!» – написал президент США 14 июня.
Комментируя американо-израильские трения, китайские эксперты говорят, что нынешняя ситуация отчасти напоминает события 70-летней давности – Суэцкий кризис 1956 года, который ознаменовал окончательную утрату Великобританией и Францией статуса сверхдержав. Тогда Лондон и Париж не смогли силой заставить египетского президента Насера отменить решение о национализации Суэцкого канала. Им пришлось отступить под давлением США и СССР. Насер вышел победителем из противостояния с двумя великими западными державами.
Сегодня США и Израиль схожим образом подошли к конфликту с иранским режимом с чрезмерным оптимизмом, серьёзно недооценили устойчивость Ирана, а после начала боевых действий обнаружилось, что коалиция Эпштейна и США в особенности недостаточно подготовлены к затяжной кампании.
В результате изначальный расчёт на быструю победу превратился в изнурительную войну на истощение. Похоже, Вашингтон верил в возможность победить одними ударами с воздуха, но, по мнению китайских аналитиков, американцы в этом очень ошиблись.
По мере затягивания конфликта рост мировых цен на нефть вновь усилил инфляционное давление внутри страны. Общественное разочарование и антивоенные настроения усиливаются, и многие считают, что это может повлиять на промежуточные выборы в конгресс в ноябре. В числе опасных для США последствий войны против Ирана китайские эксперты выделяют следующее:
◾Вашингтон традиционно представлял себя как «доброжелательного гегемона», продвигая идеи американской исключительности и морального превосходства. Однако нынешние американо-израильские удары по Ирану подверглись широкой критике как нарушение международного права и основных принципов международных отношений;
◾оказалась под вопросом эффективность американской военной мощи. После окончания холодной войны США стали единственной сверхдержавой и стремились к абсолютному военному превосходству и абсолютной безопасности. Военное превосходство было одним из важнейших столпов американской гегемонии. Но более чем месяц войны показал, что армия США не столь всемогуща, как рассчитывали в Вашингтоне;
◾под ударом – система альянсов. За последние восемь десятилетий США создали глобальную сеть, включающую более 50 союзников и официальных партнёров по безопасности. Эта сеть долгое время считалась одним из главных стратегических активов Вашингтона. Но сегодня союзники США в Персидском заливе, на территории которых размещены американские базы, подверглись ответным ударам Ирана и оказались в сложном положении.
Все вышесказанное китайские аналитики резюмируют так: если государство, обладающее мировой резервной валютой, чрезмерно расширяется финансово, ведёт войны по всему миру и одновременно демонстрирует слабость в борьбе за ключевые транспортные артерии и соответствующую инфраструктуру, то это может привести к потере доверия союзников и кредиторов.
В войне коалиции Эпштейна против Ирана фактор противостояния двух глобальных конкурирующих инфраструктурных проектов – один из ключевых. Речь в данном случае и о транспортных артериях, связанных с Ираном и регионом Ближнего Востока в целом: китайской «Один пояс – один путь» (активно реализуется через Ближний Восток и Иран) и параллельной ей индийской (а фактически – американской) IMEC (Индия – Ближний Восток – Европа). Борьба между этими проектами идет фактически на уничтожение, т. к. в глобальных раскладах должен остаться кто-то один.
В начале 2024 г. Уолл-стрит отдал вместо Китая предпочтение проекту Индии – соответствующий исторический сдвиг на рынках зафиксировал тогда Bloomberg. Однако индийско-американский IMEC находится все еще в стадии проектирования (в отличие от активно действующего и развивающегося китайско-иранского транзита).
Соответственно, именно США в этих раскладах вынуждены выступать явным агрессором. При этом соответствующая военная коалиция США с Израилем также имеет прямой геоэкономический гешефт – израильская Хайфа занимает в IMEC крайне важное положение. Так же, как ОАЭ и Ормузский пролив.
Этими причинами во многом обусловлена вся череда событий, начиная с суицидального, на первый взгляд, теракта ХАМАС осенью 2023 г. на израильском фестивале, во время которого, по мнению аналитиков, иранским прокси было решено пожертвовать для срыва самой идеи IMEC.
При этом все получилось весьма синхронно: в сентябре 2023 г. на саммите G20 был подписан меморандум о начале проекта США-Индия, а уже через пару недель последовали резня в Реиме и кровавая мясорубка с последующими ракетными обстрелами, бьющими в т. ч. по привлекательности инвестиционного климата.
С другой стороны, схожими мотивами руководствовались те, кто намечал цели среди руководителей Ирана, без которых китайский проект в ИРИ был бы просто невозможен, теперь же, после их устранения, варианты не просто появились, но и множатся.
Сюда же нужно добавить личный интерес семейства Трампа к Газе – от доли в IMEC до строительства очередного Трамп-отеля. Для нынешнего президента США война против Ирана – это в первую очередь личный бизнес-проект. В продвигаемом им мирном соглашении обязана быть удавка, которую он хочет набросить даже не на Иран, а в первую очередь на китайский «Один пояс – один путь».
Такой удавкой может стать соглашение об инвестициях США в Иран с благой целью восстановления иранской экономики и помощи иранскому народу. Главное – войти и закрепиться в пока еще китайской «вотчине». Ведь геоэкономическое значение Ирана для китайского проекта переоценить невозможно. Иран может быть или широким коридором на пути потоков, или огромным препятствием прямо посредине. И кто его контролирует, тот фактически решает судьбу любого глобального логистического проекта, проходящего в этом регионе.
Трамп уже несколько месяцев заявляет, что закончит войну с Ираном «через неделю-другую». При этом ему якобы без разницы, будет ли после этого открыт Ормузский пролив, а также заключит Иран сделку или нет. Если воспринимать это всерьез, то, как точно подметили некоторые комментаторы, налицо классическое бегство после тяжелого поражения, чтобы ни заявлялось в ответ.
В случае если все закончится именно так, Тегеран, помимо моральных аспектов безусловной и безоговорочной победы, станет гегемоном в районе Персидского залива, оставив за собой контроль над Ормузским проливом. Помимо этого, будут выведены военные базы США из Бахрейна, Кувейта, ОАЭ. Тегеран также существенно поправит свое финансовое положение, восстановит военные потери, существенно усилит армию, разгонит ракетную программу и даже может заявить, что теперь он – ядерная держава.
При этом еще полгода назад Иран был государством, управляемым стариками, готовыми к компромиссам и постоянным переговорам. Сегодня это достаточно сильное изнутри государство, чтобы осознавать свое превосходство в продолжающейся войне над сильнейшей армией мира.
А у Трампа тем временем уже фактически не остается ни времени, ни выбора – идти на тяжелейшую сухопутную операцию или быстро и с позором сбежать, оставив партнера по коалиции Эпштейна – Израиль один на один с новым потенциальным гегемоном Ближнего Востока.
_____________________________
Рис: А. Горбаруков
