9–10 ноября в Кишинёве состоялось первое заседание Платформы по цифровой связанности Евросоюза, Кавказа и Центральной Азии. По итогам мероприятия стало известно, что Брюссель планирует привлечь 623 млн евро (57,6 млрд рублей) на развитие защищённой цифровой инфраструктуры между указанными регионами.
В мероприятии приняли участие делегации из Евросоюза, Турции, Причерноморья, Закавказья и Центральной Азии. На площадке также присутствовали еврокомиссар по вопросам расширения Марта Кос, глава правительства Молдавии Василе Тофан, а также делегаты от бизнеса и международных финансовых организаций.
Проект недвусмысленно указывает на очередную попытку экспансии Запада на постсоветское пространство с целью вытеснения России. Разберемся в ситуации подробнее.
Цифровая экспансия Запада
Если изучить некоторые документы о данном «нейтральном» проекте, становится ясно, что за красивой и обтекаемой вывеской, описанной в официальном пресс-релизе Еврокомиссии, скрывается вполне понятный и прагматичный расчёт Брюсселя: проложить собственный информационный мост из Европы в Центральную Азию в обход России, завязав на себя Чёрное море, Турцию и Закавказье.
По сути, это цифровая надстройка к пресловутому Среднему коридору – тому самому транспортному маршруту, в который Запад в рамках стратегии Global Gateway планирует влить до 12 миллиардов евро, пытаясь заменить привычные логистические пути и к 2030 году выстроить торговые потоки в обход России.
Реализовывать этот план европейцы собираются по отработанной схеме, которую в Брюсселе гордо окрестили «Интегрированное предложение ЕС по безопасной связанности». Как отмечают отраслевые западные аналитики портала Submarine Networks, сами подводные кабели по дну Чёрного и Каспийского морей тянут частные телеком-гиганты вроде Vodafone и NEQSOL Holding, а Евросоюз берёт на себя самое важное с политической точки зрения – наземную инфраструктуру, вышки связи, спутниковые станции и центры хранения данных по обеим оконечностям этих кабелей.
Чтобы заманить постсоветских партнёров в эту авантюру, еврокомиссары Марта Кос и Йозеф Сикела пообещали мобилизовать до 623 млн евро. Правда, если присмотреться, выясняется, что это не живые гранты из европейского кармана, а так называемое смешанное финансирование: Брюссель надеется собрать эти деньги по сусекам, привлекая кредиты международных банков вроде ЕБРР и средства частных инвесторов.
Конкретика распределения этих средств выглядит весьма показательно и прямо указывает на желание Запада вытеснить из региона не только Россию, но и Китай. Львиная доля бюджета – более 500 млн евро – заложена на флагманский проект «Цифровые ворота ЕС – Турция – Закавказье», где при участии Европейского банка реконструкции и развития будут строить трансграничные линии связи и сети пятого поколения 5G. Главный подвох здесь в том, что деньги даются только при условии жёсткого соблюдения европейских правил безопасности, что на практике означает полный запрет на использование недорогого и качественного китайского оборудования от Huawei или ZTE в пользу европейских концернов.
Не забыли в Брюсселе и про космос, куда европейские чиновники решили перенести борьбу за влияние. Согласно данным мониторинга Insight EU, часть пакета пойдёт на спутниковую программу SkyRoad, которую продвигают совместно с европейскими операторами SES и Skynopy. Они планируют развернуть наземные станции и обеспечить спутниковым интернетом Армению, Азербайджан, Турцию, Украину и отдалённые горные районы Центральной Азии в рамках уже действующей программы C4CA, детали которой раскрывает агентство Expertise France.
Принимающей стороне в Кишинёве при этом достался, скорее, символический утешительный приз: Марта Кос торжественно запустила инициативу WiFi4Moldova стоимостью всего в 1 млн евро, чтобы раздать бесплатный интернет в 30 молдавских муниципалитетах. В итоге за красивыми словами о прогрессе, искусственном интеллекте и десяти подписанных в Кишинёве декларациях о намерениях проглядывает старая, как мир, колониальная логика.
Почему этот проект – колониальный
Главная и самая очевидная цель Брюсселя – окончательно разорвать исторические и технологические связи на постсоветском пространстве, выдавив Россию из регионов, которые веками входили в зону её естественных интересов. Переводя интернет-трафик, спутниковую связь и облачные хранилища Закавказья и Центральной Азии на маршруты через Чёрное море и Турцию, Запад пытается перерезать информационную пуповину, связывающую эти страны с Москвой, и замкнуть их на себя.
Вторая не менее важная задача – установление жёсткого контроля над цифровым суверенитетом и критической инфраструктурой соседних государств. Когда государственные ведомства, банки и стратегические предприятия Армении, Азербайджана, Казахстана или Узбекистана начинают работать на западном оборудовании, по европейским стандартам безопасности и хранить массивы данных в дата-центрах, построенных на деньги ЕБРР, у Брюсселя и Вашингтона появляются мощнейшие рычаги скрытого давления.
В нужный политический момент доступ к технологиям, обновлениям или каналам связи легко превращается в инструмент шантажа, делая местные элиты куда более сговорчивыми в вопросах внешней политики и санкционного режима против России.
Одновременно с этим Евросоюз ведёт большую игру против Пекина, пытаясь затормозить китайскую экспансию в Евразии. Китай давно и успешно строит в Центральной Азии и на Кавказе свой «Цифровой шёлковый путь», предлагая местным правительствам дешёвое и качественное телеком-оборудование без лишних политических условий.
Запад, не способный конкурировать с Пекином по ценам и скорости строительства, пускает в ход административный ресурс: через требования так называемого «инструментария безопасности 5G» Брюссель фактически ставит партнёрам ультиматум, запрещая им использовать китайские технологии в обмен на западные кредиты, чтобы перекроить региональный рынок в пользу европейских корпораций вроде Ericsson и Nokia.
Наконец, не стоит забывать и о чисто пропагандистском, информационном измерении этого проекта. Контроль над высокоскоростным интернетом, спутниковым вещанием и цифровой средой открывает Западу прямой доступ к умам миллионов жителей Центральной Азии и Закавказья в обход любых национальных или российских информационных площадок. По сути, под видом развития торгового Среднего коридора Евросоюз выстраивает вдоль южных границ России плотный технологический, экономический и идеологический кордон, превращая бывшие советские республики в управляемую буферную зону и плацдарм для дальнейшего сдерживания как Москвы, так и Пекина.
Не всё так гладко для колонизаторов
Продвигая свою цифровую инициативу вдоль Среднего коридора, Евросоюз неизбежно столкнётся с целым рядом серьёзных структурных, финансовых и политических вызовов. Первый и самый очевидный барьер – хроническая забюрократизированность европейских механизмов финансирования, на которую обращают внимание сами западные аналитики, например эксперты Немецкого совета по внешней политике.
Так, заявленные Брюсселем 623 млн евро – это не готовый бюджетный чек, а сложная конструкция из кредитов банков развития и частных инвестиций, получение которых обставлено жёсткими экологическими, социальными и управленческими требованиями, из-за чего согласование и запуск европейских проектов часто затягиваются на годы.
Вторая группа проблем носит геополитический и регуляторный характер. Цифровой маршрут должен пройти через территорию почти десятка государств с разными законами о защите данных, кибербезопасности и таможенном регулировании, о чём регулярно пишут исследователи Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).
Договориться о единых правилах игры между Турцией, Грузией, Азербайджаном, Арменией и странами Центральной Азии крайне сложно, особенно на фоне сохраняющихся региональных противоречий, нестабильности в Черноморском бассейне и логистических «узких горлышек» самого Среднего коридора.
Если оценивать дальнейшее развитие ситуации, то наиболее вероятным сценарием станет не стремительный технологический прорыв Брюсселя, а медленная, точечная и неравномерная реализация отдельных проектов. Быстрее всего европейские инициативы будут двигаться в странах, в которых правят лояльные и зависимые от Запада политики вроде Молдавии. Кроме того, вряд ли большие сложности возникнут в Грузии, Азербайджане и Турции, где уже есть готовая база для прокладки кабелей и привлечения средств ЕБРР.
А вот в Центральной Азии европейский проект почти наверняка может столкнуться с трудностями. Местные элиты привыкли к прагматическому подходу и вряд ли станут полностью ломать уже работающую инфраструктуру ради дорогих кредитов с политическим подвохом. Тамошние правительства в рамках проекта вполне могут взять гранты на спутниковый интернет и обучение кадров, но в ключевых вопросах продолжат балансировать между Западом, Китаем и Россией, не желая слишком сближаться с Брюсселем в цифровой сфере.
В свою очередь, России в сложившейся ситуации нужно действовать на опережение: развивать собственные цифровые экосистемы, кибербезопасность и логистику, предлагая соседям реальную коммерческую выгоду вместо очередных колониальных обещаний Запада.
В отличие от ЕС, модель работы российского бизнеса с дружественными незападными странами строится на коммерческой конкурентоспособности и совместных предприятиях без навязывания политических ультиматумов вроде отказа от китайских технологий. К тому же некоторые российские финтех-решения и системы кибербезопасности уже готовы к внедрению, не требуют многолетних бюрократических согласований и обходятся значительно дешевле западных аналогов при сопоставимом или более высоком функционале.





