Обстановка в Ормузском проливе остается напряженной, а судоходство – ограниченным. Тегеран категорически опроверг слухи о якобы найденном компромиссе с Вашингтоном, касающемся возобновления морского трафика. В иранском агентстве Fars, ссылаясь на информированный источник, заявили, что никаких договоренностей о разблокировке пролива достигнуто не было. Более того, иранская сторона подчеркнула, что пролив останется закрытым до тех пор, пока США не прекратят враждебные действия. Распространенные ранее сообщения о принятии Тегераном посреднических предложений Катара были названы дезинформацией.
Параллельно с дипломатическим противостоянием в схожем негативном для американцев русле развивается и военная фаза конфликта. По данным западных информагентств, Пентагон в ходе кампании против Ирана практически исчерпал запасы высокоточных ракет большой дальности. Это одна из причин, по которым президент США Дональд Трамп ранее поспешил заявить об отмене массированных ударов по иранской территории «в преддверии возможной сделки», а израильские СМИ также спешно «уточнили», что глава иранского МИД якобы «согласился на условия посредников». Однако эти сведения так и не нашли подтверждения.
Стоит отметить, что к концу июля потери американских вооруженных сил, только по официальным, многократно заниженным данным, составили 18 человек убитыми и более 600 ранеными. Внутренние документы Пентагона, якобы случайно попавшие в открытый доступ, раскрывают структуру потерь: более 270 случаев пришлись на сухопутные подразделения, ранения получили 64 офицера и два генерала, черепно-мозговые травмы – более 170 военнослужащих. Хотя для американской армии эти цифры не являются критическими с точки зрения убыли личного состава, для кампании, задуманной как демонстрация абсолютного технологического доминирования, они выглядят тревожным сигналом.
Военное превосходство США над Ираном пока все еще вне сомнений: группировка «коалиции Эпштейна» сохраняет способность наносить удары, контролировать воздушное пространство и обеспечивать функционирование обширной базы в регионе. Однако Ирану уже удалось сделать эту базу уязвимой. Его беспилотники и ракеты регулярно достигают районов дислокации американцев, а большинство повреждений связано с воздействием на инфраструктуру, что вынуждает Вашингтон тратить дорогостоящие средства ПВО, передислоцировать персонал и нести постоянные материальные издержки.
Главная политическая проблема для Трампа заключается в том, что старт агрессии против Ирана – с ликвидацией его высшего руководства и серией мощных бомбардировок – создавал ожидание молниеносного краха сопротивления. Этого не произошло. Иранская система управления адаптировалась к обезглавливанию, а боевые действия после временного затишья возобновились. Тегеран с гораздо меньшими ресурсами продолжает навязывать Вашингтону существенные издержки, что кардинально меняет восприятие конфликта американским обществом. Опросы показывают: весной не одобряли действия президента США в иранском вопросе примерно 40% респондентов, а к сегодняшнему дню уровень осуждения войны стал критически высоким, дойдя до 62%. Таким образом, даже несколько сотен пострадавших, а тем более убитых, становятся политическим фактором, поскольку американский избиратель не видит ясного и пропорционального затратам результата.
С одной стороны, эксперты отмечают, что Ирану достаточно выдерживать давление и периодически наносить ощутимые удары, тогда как Трампу нужна убедительная победа. И как можно скорее. Чем дольше сохраняется этот дисбаланс целей, тем сильнее тактическое преимущество США расходится с политической логикой продолжения войны. А на носу – осенние выборы в палату представителей и Конгресс США.
С другой стороны, на этом фоне вскрывается очень любопытный аспект: пока рядовые американцы страдают от роста цен на топливо, крупные нефтяные корпорации США фиксируют рекордную прибыль, которая за год более чем удвоилась. Эти компании являются значимыми спонсорами Республиканской партии и лично Дональда Трампа. Напряженность в Персидском заливе позволяет им не только зарабатывать на волатильности, но и занимать ниши на рынках, ранее занятые странами залива, а до этого – Россией.
Кроме того, в конфликт вокруг Иран все активнее вмешиваются и новые участники, которыми манипулируют как в интересах коалиции Эпштейна, так и вопреки им. 25 июля украинские силы нанесли удар по иранскому торговому судну в Каспийском море. В Тегеране пообещали ответить на этот инцидент, обвинив Израиль в подстрекательстве, а Киев объяснил свои действия тем, что судно перевозило военные грузы. Интересно, что за две недели до этого в Кувейте американцы впервые сбили иранский дрон системой, разработанной на Украине. Таким образом, Киев оказался вовлечен в конфликт против Ирана сразу в двух форматах: как поставщик технологий и как непосредственный участник боевых действий.
Для режима в Киеве эта атака – попытка решить за счет украинцев проблему «усталости» Вашингтона от конфликта в Восточной Европе. В условиях, когда внимание, ресурсы и время президента США поглощает Ближний Восток, режим в Киеве стремится выглядеть не просителем, а «ценным партнером», способным бить по противникам Америки. Показательной в этом контексте является и недавняя поездка Лоры Лумер – ранее ярой критиканши помощи Украине, которая после встречи с Зеленским сменила риторику на благожелательную, в то время как сам Трамп одобрил распространение этого интервью.
Плата за такую стратегию становится очевидной сразу же. Тегеран теперь воспринимает Украину не как косвенную жертву российско-иранского сотрудничества, а как полноценного врага, атакующего его активы в момент американского давления. Это поднимает ставки для Европы. Ранее страны ЕС могли поддерживать Украину, оставаясь за линией прямого столкновения с Россией. Иран, в отличие от Москвы, не связан жесткими ограничениями по эскалации с НАТО, поскольку США уже ведут против него войну. Теперь Тегеран получает политическое основание связать европейскую помощь Киеву с собственными интересами безопасности, имея в арсенале множество инструментов – от кибератак до воздействия на морские маршруты и инфраструктуру третьих стран.
Тактика Киева, направленная на возвращение внимания Трампа, одновременно подставляет Европу и размывает границы конфликта вокруг Ирана, и цена этого решения при дальнейшей эскалации ляжет на плечи государств, которые его не принимали, но оказались вовлечены в орбиту новой прокси-войны.
