Узбекистан и Соединённые Штаты договорились о развитии сотрудничества в сфере легальной трудовой миграции. 15 июля директор Агентства по миграции РУз Бехзод Мусаев встретился с послом США Джонатаном Хеником (хотя издание не удосужилось корректно написать его имя), вследствие чего стороны подтвердили взаимную заинтересованность в поэтапном запуске совместных программ. Одной из центральных тем стало обсуждение пилотных проектов по трудоустройству граждан Узбекистана в сельскохозяйственной отрасли США, включая оформление необходимых документов и практический запуск первых механизмов организованного найма. По итогам встречи была достигнута договоренность о налаживании оперативного взаимодействия между Агентством по миграции РУз и консульской службой американского посольства. Стороны также условились координировать обмен информацией, проведение собеседований с работодателями и централизованную подачу заявлений.
Насколько реальны эти планы? Согласно ранее подписанному соглашению с рекрутинговой компанией USA Farm Labor, которая уже 22 года занимается привлечением иностранных работников на сезонные работы в сельском хозяйстве США, ожидается всего-навсего точечный набор узбекских предпочтительно квалифицированных специалистов под конкретного работодателя всего на 9-10 месяцев сезонных сельхозработ. Именно поэтому все мечтания узбекистанских мигрантов остаться в Соединенных Штатах заканчиваются одновременно с прекращением контракта, а если кто-то и желает слегка подзадержаться в стране, то местные власти незамедлительно выдворят из неё, лишая какой-либо возможности поработать там в будущем.
Так что Вашингтон выражает готовность лишь на временной основе и адресно принять у себя трудовых мигрантов исключительно в тех сферах, которые в данный момент необходимы экономике страны.
То ли дело Россия, с которой, как бы ни критиковала прозападная оппозиция, связан основной поток узбекистанской (и не только) трудовой миграции. Несмотря на громкие разговоры о диверсификации Ташкентом трудовой миграции, РФ продолжает оставаться главным источником денежных переводов в Узбекистан. В первом квартале 2026 года в страну поступило 3,8 млрд долларов переводов от трудовых мигрантов, из них без малого 2,75 млрд долларов пришлись на Россию.
Согласно обзору рынка труда Центрального банка Узбекистана за первый квартал 2026 года, на РФ приходится 72,4% всех переводов. Для сравнения: доля Казахстана составила 4,1%, Южной Кореи – также 4,1%, европейских государств – 3,3%, а на все остальные страны вместе – 16,2% переводов. Так что воспринимать разговоры о некоем снижении зависимости от российского рынка труда следует трезво.
Кстати, если бы в ближайшей перспективе Узбекистан получил статус полноценного участника в Евразийском экономическом союзе, то это значительно упростило бы трудовую миграцию, поскольку мигрантам из стран ЕАЭС не нужно оформлять патенты или разрешения на работу в других странах-членах, что снижает бюрократические барьеры, повышает легальность занятости и, как следствие, объем и стабильность денежных переводов.
Идея вхождения Ташкента в ЕАЭС далеко не всем по душе. Сейчас распространяются разного рода спекуляции, в том числе связанные с тем, что Россия с 23 июля ограничивает ввоз продукции от пяти экспортеров из Узбекистана, основной объём товаров которых составляют белокочанная и цветная капуста, репчатый лук, укроп, виноград и другие позиции. Исходя из официальной информации Россельхознадзора, данное решение принято в связи с участившимися случаями выявлений карантинных объектов при поставках подкарантинной продукции из Узбекистана в Россию, а также для обеспечения продовольственной безопасности, фитосанитарного благополучия российской территории, недопущения ввоза и распространения карантинных объектов.
Но тут уже производители должны пенять на себя. По сведениям российского ведомства, только с начала года выявлено 132 обнаружения карантинных объектов, таких как вирус коричневой морщинистости плодов томата, южноамериканская томатная моль и другие. Систематическое нарушение российских и международных фитосанитарных требований подтверждает недостаточную эффективность системы Узбекистана по обеспечению безопасности поставляемой на российский рынок подкарантинной продукции.
Отрадно, что, как сообщалось, Ташкент и Москва активизировали сотрудничество в обеспечении фитосанитарного надзора и, в частности, обсуждают новый механизм карантинного контроля при экспорте сельхозпродукции, а также собираются довести до производителей новые требования к экспорту.
В любом случае происшедшее – не основание для Ташкента отказываться от планов более серьезного сближения с ЕАЭС. Тем более что, по заявлению заместителя министра иностранных дел России Александра Панкина в конце июня, ЕАЭС готов рассмотреть вопрос о вступлении Узбекистана в максимально короткие сроки после получения официальной заявки. По его словам, окончательное решение остаётся, разумеется, за узбекской стороной, которая продолжает оценивать экономические преимущества и возможные последствия полноценного членства в интеграционном объединении.
Для бизнеса эта новость может стать одним из самых значимых событий последних лет в сфере внешнеэкономической деятельности, поскольку вступление Ташкента в ЕАЭС способно существенно изменить правила торговли, сертификации продукции и таможенного оформления, тем более что Узбекистан является одним из крупнейших торговых партнеров России и стран СНГ.
В качестве доводов приводятся следующие: упрощение торговли (поставки товаров между государствами-членами союза осуществляются без таможенного декларирования как при торговле с третьими странами); единые технические требования (производителям и импортерам станет проще выводить продукцию на рынки стран ЕАЭС благодаря применению единых технических регламентов); снижение административных барьеров (компании смогут сократить затраты на получение разрешительной документации и прохождение отдельных процедур контроля); расширение рынков сбыта (производители из Узбекистана получат доступ к единому рынку ЕАЭС с населением более 180 млн человек).
Для участников внешнеэкономической деятельности вступление Узбекистана в ЕАЭС может означать снижение издержек при поставках; упрощение логистических цепочек; сокращение сроков оформления товаров; единые требования к маркировке и подтверждению соответствия; увеличение товарооборота между странами. При этом переходный период будет, разумеется, сопровождаться обновлением нормативной базы и адаптацией производителей к новым требованиям.
Так или иначе, если Ташкент станет полноправным членом ЕАЭС, то это может существенно изменить условия ведения бизнеса в регионе, и для производителей и участников внешнеэкономической деятельности откроются новые уникальные возможности.
