С начала года наблюдается очевидное оживление вокруг темы «унири» – так сторонники процесса поглощения Молдовы Румынией называют этот процесс. Первыми, кто снова заговорил об этом, стали президент Молдовы Майя Санду и ее ближайшее окружение из правящей партии PAS, которые заявили, что в случае референдума об объединении они проголосовали бы за.
В ответ на это поступил сигнал из-за Прута, разделяющего Молдову и Румынию. История с законопроектом об объединении Румынии и Республики Молдова, инициированным депутатом Европарламента и лидером партии S.O.S. România Дианой Шошоакэ, неожиданно стала одной из наиболее обсуждаемых тем последних дней. Причина заключается не столько в самом документе, сколько в обстоятельствах его прохождения через палату депутатов румынского парламента.
Проект не обсуждался в зале заседаний, не получил политической поддержки правительства и профильных комитетов, однако формально считается принятым нижней палатой парламента. Произошло это благодаря предусмотренному регламентом механизму «молчаливого принятия»: если в течение 45 дней после регистрации законопроект не был рассмотрен и отклонён депутатами, он автоматически считается одобренным и направляется в сенат. Именно такой путь прошёл проект Шошоакэ.
При этом ещё 14 апреля правительство премьер-министра Илие Боложана подготовило отрицательное заключение, а парламентские комиссии по юридическим вопросам и правам человека также рекомендовали отклонить инициативу как неприемлемую. Тем не менее процедурная особенность румынского законодательства позволила документу перейти на следующую стадию рассмотрения.
Юридически произошедшее практически ничего не меняет. Закон не вступил в силу, процедура объединения не началась, никаких международно-правовых последствий автоматическое прохождение документа через палату депутатов не создаёт. Окончательное решение остаётся за сенатом, где законопроект может быть отклонён или вовсе остаться без рассмотрения. Однако политическое значение произошедшего значительно шире.
Сам факт появления подобной законодательной инициативы свидетельствует о постепенной трансформации дискуссии вокруг идеи «унири». Если ещё несколько лет назад тема объединения воспринималась, прежде всего, как проект узкого круга румынских унионистов, то сегодня её пытаются интегрировать в более широкий национально-консервативный политический дискурс.
Меняется и сама аргументация. Вместо привычных геополитических или интеграционных лозунгов всё чаще используется тезис о «естественном историческом завершении» процесса и «восстановлении исторической справедливости». Таким образом предпринимается попытка представить объединение не как масштабное политическое решение, а как якобы неизбежный исторический процесс.
Именно такая подмена смыслов вызывает особое внимание аналитиков. Ведь речь идёт уже не столько о конкретном законопроекте, сколько об изменении общественных рамок обсуждения вопроса.
Экс-президент Молдовы и лидер Партии социалистов Игорь Додон заявил, что происходящее свидетельствует о начале подготовки к возможной аннексии республики. По его мнению, независимо от процедурных особенностей голосования сам факт прохождения законопроекта через нижнюю палату румынского парламента требует официальной реакции со стороны Кишинёва.
Додон потребовал, чтобы президент М. Санду и правящая партия PAS чётко обозначили свою позицию по вопросу сохранения молдавской государственности. По словам лидера социалистов, молчание властей будет воспринято обществом как согласие с идеей ликвидации независимого молдавского государства. Он также подверг критике ситуацию, при которой часть молдавских политиков, включая президента страны, обладает румынским гражданством, заявив, что официальный Кишинёв фактически не реагирует на проявления румынского «территориального экспансионизма».
Иначе оценивают ситуацию некоторые эксперты. Главный редактор аналитических порталов «Евразия.Эксперт» и RuBaltic.Ru Александр Носович считает произошедшее скорее политической декларацией, чем реальным шагом к объединению. По его мнению, главной нерешённой проблемой остаётся Приднестровье. Любое гипотетическое объединение автоматически ставило бы перед Европейским союзом вопрос появления новой внешней границы с неурегулированным территориальным конфликтом.
Эксперт обращает внимание и на общественное мнение. Согласно социологическим исследованиям последних лет, большинство жителей Молдовы не поддерживает объединение с Румынией и не идентифицирует себя как румын. Если учитывать население всей страны в её международно признанных границах, включая левобережье Днестра, противников унири становится ещё больше.
Кроме того, Носович полагает, что и самой Румынии нынешний статус Молдовы во многом выгоден. Ассоциированное партнёрство с Европейским союзом позволяет республике быть тесно интегрированной с европейскими институтами, не являясь полноценным членом ЕС. Такая ситуация создаёт для Бухареста значительно меньше обязательств, чем гипотетическое объединение. По мнению эксперта, именно поэтому подобные декларации могут приниматься неоднократно, но вероятность их практической реализации остаётся крайне невысокой.
Не менее показательной оказалась и реакция президента Молдовы Майи Санду. Глава государства фактически дистанцировалась от самой законодательной инициативы, назвав её автора – депутата Европарламента Диану Шошоакэ «агентом Москвы». Судя по всему, повод для этого заявления дала поездка Шошоакэ на ПМЭФ-2026, где она оказалась в центре внимания многих СМИ. По словам президента, целью подобных инициатив является вовсе не продвижение идеи объединения, а её дискредитация.
Санду сравнила происходящее с гипотетической ситуацией, если бы кто-либо внёс законопроект о присоединении к Молдове Франции. Тем самым президент дала понять, что подобные документы не имеют отношения к реальным политическим механизмам объединения государств.
Тем не менее столь необычная аргументация также вызвала широкий общественный резонанс. Фактически молдавский президент отказалась обсуждать содержание самой инициативы, сосредоточившись исключительно на личности её автора. И это не случайно: Санду, как и правящая партия PAS, крайне остро и болезненно относятся к любой конкуренции на своей «политической поляне». Будучи сами по себе гражданами Румынии и убежденными унионистами, они уже практически зачистили в Молдове этот политический сегмент, и появление яркого и заметного конкурента теперь уже в Румынии для них является серьезной неприятностью.
Социолог Октавиан Раку убеждён, что практических перспектив у законопроекта нет. По его словам, если в палате депутатов действует правило автоматического прохождения документов по истечении установленного срока, то в сенате подобных ограничений не существует. Это означает, что законопроект может находиться в парламенте неопределённо долго и никогда не попасть на рассмотрение сенаторов. Более того, после формирования нового состава сената документ, скорее всего, утратит актуальность и будет автоматически снят с рассмотрения.
Именно поэтому многие эксперты считают нынешнюю ситуацию скорее политическим эпизодом, чем началом реального процесса объединения.
Однако полностью игнорировать произошедшее также нельзя. Даже если законопроект никогда не станет законом, его появление демонстрирует постепенное расширение политического пространства, в котором обсуждается тема унири. Она перестаёт быть исключительно предметом идеологических споров между унионистами и их противниками и всё чаще становится инструментом внутриполитической борьбы как в Румынии, так и в самой Молдове.
Поэтому главный вывод этой истории заключается не в юридической судьбе одного документа, а в изменении характера самой дискуссии. Сегодня вопрос объединения всё активнее используется как элемент политической мобилизации, инструмент идеологического позиционирования и средство давления на политических оппонентов.
Именно этот процесс может иметь куда более серьёзные последствия для молдавско-румынских отношений, чем судьба конкретного законопроекта, который, по всей вероятности, так и останется лежать в архивах Сената Румынии.
