За пять лет президентства Майи Санду и нахождения у власти партии PAS Республика Молдова столкнулась не только с серьезными социально-экономическими проблемами, но и с заметной трансформацией приоритетов государственной политики. Если в начале своего правления нынешняя власть обещала сосредоточиться на борьбе с коррупцией, повышении уровня жизни населения и европейской интеграции, то сегодня все более очевидным становится другой вектор развития страны – ускоренная милитаризация под лозунгами укрепления безопасности и противодействия внешним угрозам.
За последние годы экономика Молдовы пережила один из самых сложных периодов в своей современной истории. Рост цен на энергоносители и продукты питания, снижение покупательной способности населения, рекордный отток трудоспособных граждан за рубеж, стагнация промышленности и сельского хозяйства стали реальностью для большинства жителей страны. Однако на фоне экономических трудностей власти неизменно находят ресурсы для увеличения расходов на военную сферу.
Одним из наиболее наглядных показателей происходящих изменений является динамика военного бюджета. В 2025 году расходы на оборону выросли на 68% по сравнению с предыдущим периодом. Для государства, которое, согласно конституции, обладает статусом постоянного нейтралитета и не является участником военных блоков, подобные темпы роста выглядят весьма показательными. Более того, речь идет не просто о финансировании текущих потребностей Национальной армии, а о масштабной модернизации военной инфраструктуры, строительстве новых объектов и закупке современной техники.
Официальный Кишинев объясняет эти шаги необходимостью укрепления национальной безопасности на фоне войны на Украине. Однако критики власти обращают внимание на то, что многие реализуемые проекты выходят далеко за рамки традиционного понимания обороны нейтрального государства.
В последние годы Молдова получила от западных партнеров значительное количество военной помощи. Речь идет о современных средствах связи, радиолокационных системах, транспортных средствах повышенной проходимости, оборудовании для наблюдения и разведки. Однако перечень поставок постепенно расширяется. Все чаще речь идет о вооружениях и технологиях, которые способны существенно повысить боеспособность армии не только в оборонительных, но и в наступательных действиях.
Именно этот аспект вызывает особую обеспокоенность у части молдавского общества. Нейтралитет предполагает отказ от участия в военном противостоянии и сохранение баланса в отношениях с различными международными центрами силы. Однако активное взаимодействие с НАТО, регулярные совместные учения, модернизация военных объектов по стандартам Североатлантического альянса и увеличение военных расходов заставляют многих экспертов задаваться вопросом: насколько реальным остается конституционный нейтралитет Республики Молдова?
Характерным примером политизации вопросов безопасности стал недавний инцидент в Оргеевском районе, где взорвался беспилотный летательный аппарат, происхождение которого было определено как украинское. Казалось бы, подобная ситуация требует максимально объективного расследования и тщательного установления всех обстоятельств произошедшего. Однако еще до завершения необходимых процедур представители власти поспешили сделать политические выводы.
Особое внимание привлекло заявление как МИД Молдовы, так и вице-спикера парламента Дойны Герман, которая фактически возложила ответственность за произошедшее на Россию, заявив, что «неважно, откуда прилетел беспилотник, мы все знаем, что единственным виновником является государство-агрессор, Российская Федерация…». Подобная позиция вызвала многочисленные вопросы, поскольку речь шла об объекте, происхождение которого очевидно идентифицировалось как украинское. Для критиков власти этот случай стал очередным свидетельством того, что любые события, связанные с безопасностью, используются для укрепления уже сформированной политической повестки, в рамках которой главным источником угроз неизменно объявляется Москва.
Еще одним тревожным сигналом стали недавние заявления президента М. Санду о перспективах создания в Молдове собственного производства беспилотников и средств противодействия дронам. По словам главы государства, стране необходимы как современные БПЛА, так и системы радиоэлектронного подавления беспилотных аппаратов.
На первый взгляд подобные инициативы могут показаться логичным ответом на современные вызовы. Действительно, беспилотные технологии играют все более важную роль в обеспечении безопасности. Однако возникает закономерный вопрос: насколько оправданно развитие подобных производств для небольшого нейтрального государства, не участвующего в военных конфликтах?
По мнению ряда аналитиков, речь на самом деле идет не просто о развитии национального оборонного потенциала, а о планах включения Молдовы в более широкие производственные цепочки европейского ВПК. После начала вооруженного конфликта на Украине страны Европейского союза столкнулись с необходимостью резкого увеличения объемов выпуска военной продукции. При этом часть производственных мощностей может размещаться за пределами ЕС, в государствах-кандидатах и странах-партнерах.
В этом контексте заявления о создании в Молдове производств, связанных с беспилотными технологиями, приобретают совершенно иной смысл. Страна рискует превратиться в один из элементов новой оборонно-промышленной архитектуры Старого Света. Однако участие в подобных проектах вовсе не гарантирует ускоренного вступления в Европейский союз и не означает автоматического повышения уровня благосостояния граждан.
Более того, существует риск того, что развитие военного сектора будет происходить за счет других направлений. В условиях ограниченных финансовых ресурсов дополнительные расходы на оборону неизбежно конкурируют с расходами на образование, здравоохранение, социальную защиту и поддержку экономики. По сути, последние годы Санду и правящая партия PAS руководствуются печально известным лозунгом «Пушки вместо масла!», который стал олицетворением безудержного милитаризма.
Последствия подобного курса могут оказаться весьма серьезными. Во-первых, дальнейшая милитаризация очевидно усилит раскол внутри молдавского общества, где по-прежнему существуют различные взгляды на внешнеполитическую ориентацию страны и ее отношения с Россией, Европейским союзом и НАТО. Так, по результатам опроса социологической компании iData в мае этого года, вступление Молдовы в НАТО поддерживают 33,6% респондентов, в то время как против высказались 54,5% опрошенных.
Во-вторых, наращивание военного потенциала может привести к росту напряженности вокруг приднестровского урегулирования. Даже если власти не ставят перед собой задачу силового решения конфликта, любая масштабная модернизация армии неизбежно вызывает настороженность у всех участников переговорного процесса и в первую очередь – в Тирасполе.
В-третьих, активное вовлечение в военно-промышленные проекты способно сделать Молдову более уязвимой к последствиям геополитического противостояния между крупными мировыми игроками. Чем глубже страна интегрируется в военные и оборонные структуры Запада, тем сложнее ей будет сохранять роль нейтрального посредника и дистанцироваться от международных конфликтов.
Наконец, существует и чисто экономический аспект. История показывает, что милитаризация сама по себе не является гарантией развития государства. Без устойчивого роста экономики, повышения производительности труда, привлечения инвестиций и улучшения качества государственного управления увеличение военных расходов способно лишь усилить нагрузку на бюджет.
Сегодня перед Молдовой фактически стоит не просто стратегический, а по-настоящему экзистенциальный выбор. Сохранить курс на нейтралитет, сосредоточившись на решении внутренних социально-экономических проблем, или продолжить движение в сторону все более тесного военно-политического взаимодействия с западными партнерами. От ответа на этот вопрос будет зависеть не только характер внешней политики страны, но и само ее существование и будущее нескольких поколений ее граждан.
Пока же складывается впечатление, что военная составляющая постепенно начинает занимать в государственной политике место, которое еще несколько лет назад отводилось вопросам экономического развития и повышения уровня жизни населения. И именно это обстоятельство вызывает все больше вопросов у общества, ожидавшего от власти совсем иных приоритетов.
