Несмотря на множество знаковых событий, произошедших в последнее время, самым главным спором среди центральноазиатских государств остается проблема «голубого золота»: только с апреля по июнь на эту злободневную тему прошло несколько знаменательных мероприятий по всей Центральной Азии.
Так, 4 июня президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев представил делегатам, собравшимся в Самарканде на Восьмую ассамблею Глобального экологического фонда, шесть масштабных экологических инициатив, особо подчеркнув, что, исходя из анализа Всемирного банка, около 37 млн жителей Центральной Азии проживают в зонах острого водного дефицита – показатель, который к 2050 году может достичь 75 млн человек. По его оценке, эта цифра подчеркивает срочность, с которой идет внутренняя трансформация экологических взглядов Ташкента и развивается его стремление к более эффективным механизмам многостороннего финансирования.
Ш. Мирзиёев отметил, что Глобальный экологический фонд с момента своего основания мобилизовал на различные проекты свыше 170 млрд долларов США, став «уникальной платформой глобального партнерства», заслуживающей высокой опенки. В этой связи предложение Узбекистана внести вклад в качестве страны-донора означало смену роли государства, которое исторически являлось получателем международной экологической помощи.
В свою очередь, Бишкек на 4-й Международной конференции высокого уровня по международному десятилетию действий «Вода для устойчивого развития», прошедшей в Таджикистане, вновь поднял вопрос компенсаций за воду для стран верховья. Согласно заявлению заместителя председателя кабинета министров – министра водных ресурсов, сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности Эрлиста Акунбекова, Кыргызстан выступает за внедрение взаимовыгодных компенсационных механизмов в водно-энергетической сфере Центральной Азии и призывает усилить региональное сотрудничество на фоне ускоренного таяния ледников и сокращения водных ресурсов.
По его словам, сокращение площади ледников и уменьшение количества осадков уже привели к маловодью и создают серьезные риски для стран региона: «Сегодня проблема таяния ледников перестала быть вопросом одной страны – это вызов для всей Центральной Азии. Без ледников не будет воды в реках, а без воды в реках – жизни в долинах». Э. Акунбеков также подчеркнул, что Кыргызстан является единственной страной Центральной Азии, чьи водные ресурсы полностью формируются на собственной территории, при том что страна использует менее 30% этих ресурсов, так как большая часть воды поступает в соседние государства. По информации министра, только за последний год на содержание водохозяйственного сектора было направлено около 80 млн долларов, а за последние пять лет – 259 млн долларов.
Собственно, поэтому кыргызстанская сторона, как и во время проходивших в конце апреля в казахстанской Астане регионального экологического саммита (RЕS 2026) и центральноазиатской конференции по изменению климата (ЦАКИК), опять предложил внедрить экономические компенсационные механизмы для государств верховья, обеспечивающих формирование водных ресурсов региона.
Напомним, что в ходе вышеназванных мероприятий разгорелась жаркая дискуссия, при этом позиции стран зависели от того, где они находятся – в верховьях (Кыргызстан, Таджикистан) или низовьях (Казахстан, Узбекистан).
В частности, президент Кыргызстана Садыр Жапаров отметил, что Бишкек на протяжении многих десятилетий продолжает сохранять прежние лимиты вододеления, осуществлять услуги по накоплению и попускам воды, обеспечивать содержание и безопасность гидротехнических сооружений, защиту от чрезвычайных ситуаций. «Очевидно, что странам региона прийти к единому соглашению весьма непросто, но нам следует найти баланс интересов и выработать взаимоприемлемые решения на основе комплексного подхода при поэтапном внедрении эффективных экономических инструментов в механизмы распределения водных и энергетических ресурсов в регионе».
Со своей стороны, президент Таджикистана Эмомали Рахмон подчеркнул, что на территории страны формируется до 60% водных ресурсов Центральной Азии, что подчеркивает важную роль горных экосистем в обеспечении водоснабжения и устойчивого развития всего региона. Особое внимание президент уделил проблеме таяния ледников, назвав её одной из самых тревожных тенденций.
По его словам, из более чем 14 тыс. ледников свыше 1300 уже полностью исчезли. Этот процесс усиливается, что приводит к нарушению водного баланса, увеличению рисков стихийных бедствий и негативному воздействию на окружающую среду. Э. Рахмон напомнил о постоянных усилиях Таджикистана в рамках Душанбинского водного процесса по продвижению глобальной повестки в области воды и климата: сегодня на стадии активной реализации находится резолюция ООН о Международном десятилетии действий «Вода для устойчивого развития».
В части более плотного взаимодействия с Организацией Объединённых Наций таджикистанского лидера поддержал президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев, который еще в декабре прошлого года в Ашхабаде предложил создать Международную водную организацию в качестве агентства ООН. По мнению главы казахстанского государства, водная безопасность является вопросом исключительной важности как для Астаны, так и для всей Центральной Азии, поэтому от рационального и справедливого управления этим жизненно важным ресурсом зависит будущее.
Он также обратил внимание на проблемы Аральского моря, которое «по сей день сурово напоминает нам о последствиях нерациональной политики, и о том, чего можно достичь благодаря решительным и научно обоснованным действиям»: на сегодня удалось восстановить около 36% Северного Арала, улучшив качество воды, увеличив рыбные запасы и повысив уровень жизни населения. Токаев также поднял вопрос охраны Каспийского моря, потому что это имеет значение для поддержания экологического баланса, биоразнообразия и устойчивого развития региона.
Соответственно проблемы Каспия сильно тревожат и президента Туркменистана Сердара Бердымухамедова, который в процессе выступления обозначил, что страна, «являясь одновременно и страной Каспийского региона, активно выступает по всем экологическим проблемам Каспийского моря. В начале октября 2026 года мы собираем очередную встречу высокого уровня, по итогам которой надеемся выйти па новый этап сотрудничества стран Каспийского региона по вопросам экологического благополучия и сохранения Каспийского моря и его уникальной природы».
Со своей стороны, Шавкат Мирзиёев выразил глубокую озабоченность, которую у него вызывает ослабление глобальной экологической солидарности. «Декларации и призывы не подкрепляются ресурсами. Страны, меньше всего повлиявшие на глобальное изменение климата, вновь остаются один на один с его последствиями», – с огорчением констатировал он.
Собственно, о какой глобальной экологической солидарности может идти речь, если многие в Центральной Азии готовы не самостоятельно решать свои водные проблемы, а возложить их на Россию и с этой целью все время возвращаются к необходимости возрождении проекта СССР по переброске сибирских рек в ЦА. Как известно, начиная с 1968 года, в Советском Союзе проектировали переброску сибирских рек в Среднюю Азию, однако в 1986 году проект закрыли после масштабной экологической экспертизы и протестов учёных.
Между прочим, перспективы давнего советского проекта в рамках состоявшегося на днях Петербургского международного экономического форума оценил представитель российского президента по вопросам климата и водных ресурсов Руслан Эдельгериев. По его мнению, у РФ есть возможность перебросить часть стока сибирских рек в южные регионы, в особенности те места, где острее испытывают дефицит воды. По словам Р. Эдельгериева, сроки реализации такого грандиозного проекта не оговариваются и зависят от вердикта научного сообщества и экологов. «Если мы можем, если наука нам даст добро, экологи и подтвердят, что имеет смысл определённый сток воды перебрасывать в южные регионы нашей страны, а в перспективе, возможно, и в те точки, которые имеют большую напряженность по водным ресурсам», – отметил он.
Кстати, в апреле этого года российские учёные вновь решили обсудить вопрос поворота сибирских рек в сторону южных регионов, Центральной Азии и Крыма. В частности, главный научный сотрудник Института водных проблем РАН Михаил Болгов предложил рассмотреть возможность такой переброски. По его мнению, водный дефицит в этих районах достиг критической отметки, и старые решения вновь обретают актуальность.
М. Болгов пояснил, что запрос на дополнительные водные ресурсы поступает как от российских промышленников и аграриев, так и от соседних государств. И особую озабоченность вызывают прогнозы для Центральной Азии: согласно расчётам, страны региона в ближайшей перспективе могут полностью исчерпать собственные запасы воды, это вынудит их обратиться за помощью к России.
И действительно: доступность возобновляемых водных ресурсов на душу населения продолжает снижаться и упала еще на 7% за последние десять лет. По данным ФАО, Центральная Азия потеряла 12% доступных возобновляемых ресурсов воды на душу населения с 2015 года, что является одним из самых высоких показателей в мире. Как говорил ещё в 2024 году председатель правления Евразийского банка развития Николай Подгузов, регион Центральной Азии находится на пике водного стресса. Анализ банка показал, что 13% населения Центральной Азии не имеет доступа к безопасной питьевой воде.
По его словам, «через три года в инерционном сценарии регион может вступить в фазу хронического дефицита воды. Но в течение последнего года мы видим, что эта тенденция воспринимается. И власти, и компании начинают важные практические шаги. ЕАБР считает, что решение вызова взаимосвязи воды, энергетики и продовольствия имеет решающее значение для благосостояния Центральной Азии. Для этого требуется комплексный подход».
Показательно, что в ЦА-регионе с готовностью откликаются на предложения о переброске сюда части стока сибирских рек. Однако пропускают мимо ушей трезвые оценки того же Н. Подгузова, да и других финансистов и ученых-экологов в части того, что регион теряет почти 40% воды при поливе на орошаемых землях и 55% – в сетях при подаче воды.
Понятно, что более соблазнительно воспользоваться готовым ресурсом сибирской воды, тем более возложив реализацию проекта на Россию, нежели заниматься муторной работой по кардинальному улучшению сети ирригационных каналов и внедрению современных экономных технологий орошения.
Но при таком подходе можно быстро растратить и ресурсы сибирских рек. Кто от этого выиграет? В любом случае не Россия.
