Ситуация вокруг Евразийского экономического союза в последние годы развивается в условиях серьезных внешнеполитических и экономических вызовов. После 2022 года против России и Белоруссии, являющихся осевыми странами всей интеграции на постсоветском пространстве, были введены масштабные санкционные ограничения со стороны Европейского союза, США и их союзников. В таких условиях другие участники Союза – Киргизия, Казахстан и Армения оказались перед непростым выбором: их экономики тесно связаны с российской, но при этом они столкнулись с давлением со стороны Запада и рисками вторичных санкций. Сегодня вопрос лавирования трех стран ЕАЭС между двумя противоборствующими сторонами по-прежнему остается на повестке дня, создавая дополнительные препятствия для дальнейшего развития интеграции на евразийском пространстве.
Необходимо напомнить, что до 2022 года взаимная торговля внутри Евразийского экономического союза стабильно росла и перед началом СВО на Украине ее объем превысил $70 млрд, что стало рекордом за всю историю интеграции. Более того, в 2022 году, несмотря на возникшие в связи с западными санкциями проблемы, некоторые торговые показатели даже выросли. Это объясняется перераспределением потоков: часть российского импорта из стран ЕС была замещена поставками из стран-партнеров по Союзу, а также реэкспортными схемами через территорию Казахстана, Киргизии и Армении.
Более того, именно санкционная политика стран Запада, лишившая Россию и Белоруссию традиционных рынков сбыта, стала главной причиной перестройки торговых потоков в рамках ЕАЭС. Для государств региона это означало появление дополнительных доходов за счет логистики, торговых наценок и финансового посредничества. Существенную роль сыграл и приток капиталов за счет роста переводов физических лиц, релокации бизнеса и частичного переноса производств.
В последующие годы экспорт из стран ЕАЭС в Россию постоянно рос, особенно по таким позициям, как электроника, автомобили и оборудование двойного назначения. Так, экспорт Армении в Россию увеличился более чем вдвое по сравнению с предыдущими годами и сегодня находится на уровне около $3 млрд. В Киргизии объем торговли с Россией также вырос почти на 40%, а Казахстан, хоть и не продемонстрировал значительного роста в торговом обороте с РФ, все же увеличил экспорт отдельных категорий продукции, включая металлы, химические товары и оборудование.
Однако этот рост трех стран ЕАЭС не мог не вызвать внимания со стороны ЕС и США, которые уже с 2022 года начали предупреждать страны региона о рисках вторичных санкций. В 2023–2025 годах Евросоюз принял несколько пакетов санкций, в которых особое внимание уделялось борьбе с обходом ограничений через третьи страны. В отдельных случаях западные регуляторы вводили ограничения против компаний из стран ЕАЭС, если считали, что те способствуют реэкспорту в Россию. Для Казахстана, Киргизии и Армении риск вторичных санкций стал реальной проблемой, которая начала оказывать серьезное влияние на решения не только бизнеса, но и государственных органов. Причем в сложившейся ситуации каждая из трех стран постаралась выстроить свою собственную стратегию.
Так, наиболее осторожную позицию долгое время занимал Казахстан, для которого Россия является крупнейшим соседом и важным торговым партнером. РФ остается одним из ключевых рынков для казахстанской металлургии, агропромышленного комплекса и машиностроения. Более того, значительная часть казахстанского транзита проходит через российскую территорию, а энергетические проекты тесно связаны с северным соседом. Помимо этого, Астана крайне заинтересована в сохранении доступа к российскому рынку для своей сельхозпродукции и сегодня все чаще говорит о необходимости развития промышленной кооперации.
Вместе с тем Казахстан не собирается отказываться от сотрудничества со странами Запада, в первую очередь с ЕС. Евросоюз остается важным инвестором в экономику страны (доля стран ЕС в накопленных прямых иностранных инвестициях превышает 40%), а также рынком для казахстанских энергоресурсов. Поэтому Астана, официально не присоединившись к антироссийским рестрикциям, заявила о том, что не собирается их нарушать, чтобы не навредить своим отношениям с ЕС. В этой связи в 2022–2023 годах власти Казахстана усилили экспортный контроль, ввели электронные системы отслеживания поставок и официально заявили, что не будут способствовать обходу ограничений. Это позволило снизить риск вторичных санкций, но поставило определенные вопросы относительно дальнейшего развития отношений с Россией и Белоруссией.
Ситуация с Арменией выглядит не менее неоднозначно. С одной стороны, республика после 2022 года резко нарастила торговлю с Россией и пока сохраняет набранные ранее темпы сотрудничества. Более того, именно рынок РФ стал главным драйвером роста армянского экспорта, особенно в сфере пищевой продукции, алкоголя, драгоценных камней и переработки. С другой стороны, политика нынешних властей Армении прямо ориентирована на членство в ЕС, что предопределяет постепенное сближение Еревана с Брюсселем. Поэтому неудивительно, что в 2024–2025 годах ЕС расширил программы финансовой поддержки Армении, включая гранты и кредиты на реформы и инфраструктуру, а армянская сторона официально заявила, что республика не будет инструментом обхода европейских и американских санкций, введенных против России. Как это соотносится с обязательствами Еревана в рамках ЕАЭС, из которого он вроде бы выходить не собирается, пока никто в армянской столице объяснить не смог.
Киргизия оказалась еще в более сложной ситуации, чем Казахстан и Армения, так как экономика страны находится в серьезной зависимости от России. Здесь можно вспомнить, что денежные переводы трудовых мигрантов из РФ традиционно составляют от четверти до трети ВВП страны. Россия также является одним из главных поставщиков топлива и продовольствия, а киргизские производители только в рамках ЕАЭС получили доступ к российскому рынку без таможенных барьеров, что позволило нарастить экспорт сельхозпродукции, текстиля и ряда других товаров.
При этом Евросоюз для Киргизии все еще остается важным источником грантов и программ развития. Например, в последние годы Брюссель все чаще предлагает Бишкеку различные проекты на сотни миллионов евро, в первую очередь в сфере зеленой энергетики и цифровизации. Правда, за это от Киргизии страны Запада сегодня стали требовать все больше, в первую очередь в сфере содействия антироссийским санкциям. В течение 2024–2025 годов представители США и ЕС проводили консультации с киргизскими властями, указывая на необходимость ужесточения контроля за реэкспортом. Более того, отдельные киргизские компании даже попадали в санкционные списки, что заставляет их менять свою работу на российском направлении. Это даже породило ряд спекуляций по данному вопросу.
Так, в последние месяцы в СМИ появилась информация о возможном обращении Киргизии в суд ЕС с целью оспорить решения, затрагивающие киргизские компании, обвиненные в обходе антироссийских санкций. Однако в начале марта киргизское Министерство иностранных дел официально опровергло эти данные. В заявлении МИД было подчеркнуто, что страна не подавала исков и действует в «полном соответствии с национальным законодательством, своими международными обязательствами и нормами международного права». В ведомстве также заявили, что «вопросы экспортного контроля и соблюдения санкционных режимов решаются посредством координации и диалога с международными партнерами».
Проще говоря, расчет западных политтехнологов на то, что Бишкек не рискнет продемонстрировать жесткую позицию и начнет оправдываться, тем самым создавая дополнительную напряженность в своих отношениях с РФ, оказался правильным. К сожалению, киргизские власти в этот раз не смогли вовремя распознать провокацию Запада и поддались на нее.
С одной стороны, нынешняя двойственная позиция партнеров России и Белоруссии по ЕАЭС довольно понятна. Ссориться со странами Запада ни Киргизия, ни Казахстан, ни тем более Армения никогда не планировали, прекрасно понимая, что даже вторичные санкции ЕС и США больно ударят по их экономикам.
С другой стороны, экономическая логика подсказывает, что разрыв с Россией и Белоруссией для этих стран может означать еще большие потери. Именно российский рынок является для них самым привлекательным, а инвестиции из РФ продолжают оставаться основой развития инфраструктуры и промышленности региона. Нельзя забывать и о сотрудничестве в энергетике, которое обеспечивает поставки топлива по ценам, существенно ниже мировых. Кроме того, в рамках ЕАЭС идет процесс создания общих рынков электроэнергии и газа, планируются дальнейшие действия по развитию транспортных коридоров, осуществляется поддержка кооперационных проектов и многое другое, чего страны Запада без жестких политических условий предложить не могут.
В сложившейся ситуации неудивительно, что Киргизия, Казахстан и Армения пытаются лавировать. Они усиливают таможенный контроль, ограничивают экспорт некоторых чувствительных товаров, усложняют работу финансовых институтов на российском и белорусском направлениях и пр. При этом партнеры Белоруссии и России по ЕАЭС подчеркивают приверженность обязательствам в рамках Союза, продолжают участвовать в интеграционных проектах, расширяют использование национальных валют в расчетах, создают новые логистические маршруты и многое другое.
С учетом происходящего сегодня на мировой арене поле для маневрирования Еревана, Астаны и Бишкека стремительно сужается и в ближайшей перспективе усидеть сразу на двух стульях им будет крайне сложно. Поэтому рано или поздно партнерам России и Белоруссии придется делать выбор, который должен опираться на здравый смысл и расчет. Конечно, любое решение будет связано с экономическими издержками и политическими рисками. Однако цифры последних лет показывают, что интеграция на евразийском пространстве приносит странам Союза конкретные экономические выгоды, в отличие от эфемерных обещаний Запада.
В нынешних условиях глобальной нестабильности именно опора на региональное сотрудничество может стать для всех участников ЕАЭС основой устойчивого развития при одновременном сохранении прагматичного диалога с внешними партнерами.
