После окончания Второй мировой войны минуло не так уж много – 80 лет, а утвердившаяся тогда система мироустройства уже шатается. А подкоп под неё ведут политические преемники тех западных руководителей, которые поставили свои подписи под решениями Большой тройки в Ялте и Потсдаме.
Именно там, на конференции в Ялте (4-11 февраля 1945 г.), И.В. Сталин, Ф. Рузвельт и У. Черчилль определили систему координат послевоенного устройства. Несмотря на не стихавшие ни на один день противоречия между союзниками, общие интересы по окончательному разгрому Германии и Японии заставляли их в большей, чем когда-либо, степени ориентироваться на сотрудничество, отвлекаясь от претензий, которые могли бы спровоцировать кризис коалиции. Именно поэтому по всем основным вопросам повестки дня в Ялте удалось прийти к согласию.
Во-первых, участники конференции заявили, что их непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантий того, что «Германия никогда больше не будет в состоянии нарушить мир». С этой целью было решено «разоружить и распустить все германские вооружённые силы и навсегда уничтожить германский генеральный штаб», «изъять или уничтожить всё германское военное оборудование, ликвидировать или взять под контроль всю германскую промышленность, которая могла бы быть использована для военного производства; подвергнуть всех преступников войны справедливому и быстрому наказанию…; стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения; устранить всякое нацистское и милитаристическое влияние из общественных учреждений, из культурной и экономической жизни германского народа».
Учитывая уроки межвоенного периода, когда потерпевшая поражение в Первой мировой войне Германия, униженная Версальскими решениями, стала плодородным полем для реваншизма, Большая тройка подтвердила, что после искоренения нацизма и милитаризма германский народ сможет занять достойное место в сообществе наций.
Во-вторых, были определены новые государственные границы на территориях, только что освобождённых от гитлеровской оккупации. Подчеркнём – определены новые, а не восстановлены старые, ибо шаткость начертанных в Версале в 1919 г. границ полностью выявил межвоенный период.
В первую очередь это касалось Польши. Её восточная (с Советским Союзом) граница прошла по так называемой линии Керзона. Фактически граница вернулась к тому начертанию, которое установилось в результате «освободительного похода» Красной армии в сентябре 1939 г. и присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии. Единственным существенным отличием стала уступка Польше Белостокского региона.
С начертанием советско-польской границы по линии Керзона союзники не спорили. Как писал Черчилль, такое решение «основывается не на силе, а на праве, если учесть страдания, перенесенные Россией при защите своей территории от немцев, и её великие подвиги при изгнании немцев и освобождении Польши».
Большие возражения встретили советские предложения относительно западной границы Польши. Сталин предложил существенно прирастить территорию этой страны за счет германских земель. Черчилль не согласился: «Польша получит слишком много». Его поддержал Рузвельт. США и Великобритания не были склонны к большим уступкам уже хотя бы потому, что к этому времени вся польская земля была освобождена Красной армией и там утверждалась просоветски настроенная власть. В конце концов, окончательное решение отложили до следующей конференции, согласившись, что Варшава должна получить на западе значительные приращения.
Вопрос германских территорий тоже был, естественно, одним из важнейших. Лидеры антигитлеровской коалиции утвердили принципиальное решение о расчленении своего противника на оккупационные зоны. Черчилль предложил было отделить от Германии Пруссию и образовать южно-германское государство со столицей в Вене, но поддержки не получил.
Относительно установления оккупационных зон разногласий не было, поскольку вопрос был принципиально урегулирован ещё 12 сентября 1944 г. «Протоколом Соглашения между правительствами СССР, США и Соединённого Королевства о зонах оккупации Германии и об управлении ″Большим Берлином″». В Ялте договорились лишь выделить отдельную зону Франции. В то же время союзники не установили ни процедуру расчленения, ни примерные территориальные контуры каждой из зон, отложив вопрос на послевоенный период.
Германский и польский вопросы при всей их важности не могли оттеснить на задний план и балканский вопрос. Не оспаривая британо-американского контроля над соседней с Балканами Италией и подтвердив достигнутую на встрече с Черчиллем в октябре 1944 г. в Москве договорённость рассматривать Грецию как сугубо британскую сферу влияния, Сталин не собирался «сдавать» Югославию. Несмотря на то что руководитель коммунистов Иосип Броз Тито ещё договаривался о контроле над страной с прозападно настроенным И. Шубашичем, возглавлявшим правительство Югославии в изгнании, практическое урегулирование ситуации шло в русле, выгодном Москве. Американская и британская стороны высказывали претензии в связи с тем, что СССР не консультировался с ними по послевоенному устройству Румынии и Болгарии. Советской стороне удалось убедить партнёров решать эти проблемы посредством обычных дипломатических средств, что, как показали дальнейшие события, также оказалось выгодным для Москвы.
Фактически в Ялте между сторонами был достигнут компромисс: Восточная Европа отходила к зоне влияния СССР, а Западная Европа и Средиземноморье оставались в англо-американской сфере влияния.
В-третьих, союзники не обошли и столь актуальный для них (особенно для США) вопрос победоносного завершения войны на Дальнем Востоке. Получив подтверждение Сталина о готовности Красной армии выступить в согласованные сроки против Японии, Рузвельт и Черчилль выразили согласие на возврат Москве Южного Сахалина и Курильских островов, утраченных еще в русско-японскую войну 1904–1905 гг.
В-четвёртых, в Ялте была окончательно сформирована идеология и начата практическая реализация идеи новой международной организации, которая должна была прийти на смену Лиге Наций, но, в отличие от последней, быть куда более дееспособной и авторитетной в том, что касается предотвращения попыток изменить установленные государственные границы, а по большому счёту – и утвердившиеся сферы влияния. Именно на переговорах в Ливадийском дворце был назван день рождения Организации Объединенных Наций – 25 апреля 1945 г. Сталин добился согласия партнёров на то, чтобы в число учредителей и членов ООН вошли, кроме СССР, ещё и две советские республики, в наибольшей степени пострадавшие в войне – Украина и Белоруссия. В основу деятельности ООН при решении кардинальных вопросов обеспечения мира был положен принцип единогласия великих держав – постоянных членов Совета Безопасности, обладающих правом вето.
По существу, это решение, как и конкретные варианты территориальных разделов и линий начертаний границ, отразили негласное, но существовавшее на практике стремление западных держав, с одной стороны, и Советского Союза – с другой, определить новые, определившиеся уже в ходе войны сферы своего геополитического влияния. Рискнём предположить, что, хотя разгром Германии и Японии ещё был впереди, каждый из партнёров по переговорам в Ялте думал о своей роли в послевоенном мире и заботился о максимальной гарантии установленных за столом переговоров разграничительных линий, проведённых на карте мира.
Исторический опыт показал, что в целом линия поведения союзников по антигитлеровской коалиции оказалась правильной. Биполярный мир, предопределённый ялтинскими решениями и сложившийся в результате последующего раздела мира на два социально-политических лагеря, выдержал испытание многими десятилетиями. Ялтинско-Потсдамская система мироустройства оказалась вполне устойчивой. Соперничество двух геополитических систем, конечно, не идеальная модель международных отношений, но это и не уничтожение друг друга. Напомним, что сказал президент США Дж. Кеннеди по поводу Берлинской стены, ставшей едва ли не самым зримым символом противостояния двух систем: «Это не слишком приятное решение, но стена, чёрт возьми, всё же лучше, чем война».
Пока мир стоял на двух опорах, он сохранял равновесие, а зашатался лишь тогда, когда с крушением СССР одна из опор подломилась. США и другие страны НАТО не преминули воспользоваться ситуацией, всё дальше уходя от зафиксированных в Ялте и Потсдаме, а позднее в Хельсинки (1977 г.) договорённостей относительно нерушимости послевоенных границ. Стал ли от этого мир стабильнее? Безусловно нет! Не было в Европе до развала СССР таких кровопролитных конфликтов, как развязанная НАТО в 1999 году война в Югославии с последующим расчленением этого балканского государства. А грубое, обернувшееся большими международными осложнениями продвижение НАТО на восток, к границам России? А ведущаяся ныне откровенная подготовка европейских стран Североатлантического альянса к войне с Россией?
80-я годовщина окончания Второй мировой войны ещё больше обнажила намерения западных стран окончательно отбросить международно-правовые нормы, по которыми Европа и мир жили последние десятилетия. Дело дошло до попыток изгнания России из Совета Безопасности ООН. Да, когда-то ушла в прошлое Вестфальская система, потом была отброшена Версальско-Вашингтонская. Придёт черед и Ялтинско-Потсдамской. Однако мы живём не в каменном, а в цивилизованном XXI веке и должны понимать, что односторонний отказ от принятых обязательств общемирового значения чреват хаосом, который захватит всех без исключения.
