В истории географических открытий, совершённых россиянами, есть фигуры, чьи имена стали синонимами целых эпох. Семён Дежнёв, Ерофей Хабаров, Витус Беринг, Геннадий Невельской, Николай Пржевальский – эти имена знает каждый, кто открывал учебник истории или географии. Но есть и другие – те, чьи судьбы оказались стёрты временем, чьи подвиги растворились в тени более громких имён. К их числу принадлежит, к сожалению, и Иван Юрьевич Москвитин – казак, который первым из русских людей вышел к берегам Тихого океана. Именно он открыл для России целый мир, о существовании которого до него лишь смутно догадывались. Увы, нам сейчас приходится открывать заново самого Москвитина.
В поисках «Ламы» и «серебряной горы»
О нём не сложено легенд и песен, не написано романов. Биографические сведения очень скудны, даже точные годы его жизни остаются предметом дискуссий: родился он предположительно около 1600 года, а умер после 1647-го, но это неточно. Где именно и как закончился его земной путь, нам тоже неизвестно. Единственное, что можно утверждать с относительной уверенностью, – он был выходцем из Москвы, «московитином». Службу Иван Юрьевич нёс в Сибири. С 1626 года он числился в рядах пеших казаков в незадолго до этого основанном Томске – сначала рядовым, а затем дослужился до десятника. Томск в те годы был одним из ключевых форпостов Российского государства на сибирской землице, опорным пунктом для дальнейшего продвижения русских людей на восток. Отсюда отправлялись отряды казаков и промышленников, шаг за шагом осваивавшие необъятные пространства.
Исследователи выяснили, что Москвитин был участником походов атамана Дмитрия Епифановича Копылова, исследовавшего юг Сибири. Эти походы дали молодому казаку бесценный опыт: он научился ориентироваться в незнакомой местности, общаться с туземцами, добывать пропитание в суровых условиях тайги и гор. В 1636 году отряд Копылова, в составе которого находился и Москвитин, выступил из Томска в Якутск. Целью похода был сбор пушнины – соболя в те годы были главной валютой государства, источником пополнения казны и основным стимулом освоения Сибири. Но у этого предприятия была и другая, более важная задача – поиски моря, о существовании которого в Сибири ходили упорные слухи. «Там – Лама, – твердили кочевники тайги, указуя куда-то на восток. – За горами лежит большое море». Слово «Лама» – эвенкийское название моря – волновало умы казаков-первопроходцев, мечтавших увидеть его собственными глазами.
Путь отряда лежал по реке Лене. Достигнув Якутска, Копылов двинулся дальше на восток: вверх по Алдану, правому притоку Лены. Пять недель казаки поднимались по этой реке – тратя массу усилий, используя шесты и бечеву, преодолевая пороги и стремнины. 28 июля 1638 года они заложили на берегу Алдана, в 100 км вверх от устья реки Маи, Бутальский острожек – небольшое укрепление, ставшее «трамплином» для дальнейшего пути. Здесь Копылов получил от местных эвенков важные сведения. Шаман Томкони рассказал казакам о некоей «серебряной горе», находящейся на реке, которую они называли Чиркол (как выяснилось много позже, речь шла о нижнем течении Амура). В XVII веке Россия остро нуждалась в серебре: собственных разработок не было, металл приходилось ввозить из-за границы, и правительство стремилось освободиться от этой зависимости. Поиски серебряной горы стали одной из главных целей новой экспедиции.
Весной 1639 года Дмитрий Копылов отправил Москвитина с отрядом казаков «встречь солнцу» – на разведку в поисках моря. Атаман рассчитывал, что с моря будет легче разведать устье таинственного и вожделенного Чиркола. Численность отряда, поступившего под командование Ивана Юрьевича, составила 30 человек. Понятно, что для этой миссии выбрали людей самых выносливых и опытных, готовых к тяжёлым испытаниям. Позже участники похода так рассказывали о начальном его этапе: «В прошлом де во 147-м году (имеется в виду 7147 год от сотворения мира, то есть 1639 год от Рождества Христова. – Авт.) с Алдана реки из Бутальского острожку посылал на государеву службу томской атаман Дмитрей Копылов томских служилых людей Ивашка Юрьева сына Москвитина да их, казаков, с ним 30 человек на большое мере окиян, по тынгускому языку на Ламу. А шли они Алданом вниз до Маи реки восмеры сутки. А Маею рекою вверх шли до волоку 7 недель, а из Маи реки малою речкою до прямого волоку в стружках шли 6 ден. А волоком шли день ходу и вышли на реку на Улью, на вершину. Да тою Ульем рекою шли вниз стругом, плыли восмеры сутки. И на той же Улье реки, зделав лодью, плыли до моря до устья той Ульи реки, где она пала в море, пятеры сутки. И тут де они на усть реки, поставя зимовье с острожком...»
Первые корабли Тихоокеанского флота
Путь длительностью около 200 км казаки прошли на дощанике, плоскодонном деревянном судне с одной мачтой. Миновав устье Нудыми, левого притока Маи путешественники вынуждены были оставить тяжёлый дощаник и пересели в лёгкие лодки, которые соорудили тут же на месте. Здесь началась самая трудная часть пути. Нудыми становилась всё уже и мельче, а течение её всё быстрее. Приходилось то и дело перетаскивать лодки через обмелевшие участки. Добравшись до удобного места, позволявшего осуществить волок, за день перетащили лодки с грузом в близлежащую речку Улью. Люди питались кореньями, древесной корой, травой и рыбой, добытой в водоёмах. В верховьях реки Ульи казаки построили струг, плоскодонное гребное судно. На нём за восемь суток спустились до порогов, о существовании которых им заранее было известно от проводников. Судно пришлось оставить, обойти опасный участок по левому берегу и соорудить новое транспортное средство.
Наконец, в конце лета 1639 года отряд Москвитина вышел Ульей к берегам Охотского моря – того самого «Ламского моря», о котором рассказывали легенды. Близ устья Ульи Москвитин срубил зимовье, которое стало первым русским поселением на тихоокеанском побережье. Казаки выстроили здесь несколько изб, огородили их изгородью из заострённых брёвен и окопали рвом. Исследуя окрестности возведённого ими острожка, казаки начали знакомство с природой Дальнего Востока.
Особенно их поразило обилие рыбы в местных реках и соболя в прибрежной тайге. В «скасках» об этом походе содержатся первые сведения о тихоокеанских лососёвых рыбах – кете, горбуше, кижуче, мальме. Участник экспедиции Нехорошко Колобов записал: «А рыба большая, в Сибири такой нет, по их языку кумжа, голец, кета, горбунья, столько де её множество, только невод запустить и с рыбою никак не выволочь. А река быстрая и ту рыбу в той реке быстретью убивает и выметывает на берег, и по берегу её лежит много, что дров, и ту лежачую рыбу ест зверь – выдры и лисицы красные, а чёрных лисиц нет».
От местных жителей – ламутов (эвенов), которых казаки называли «пешими тунгусами», Москвитин узнал массу интересного. В том числе о том, что севернее их зимовья в море впадают реки, на берегах которых проживает сравнительно много аборигенов. 1 октября 1639 года Иван Юрьевич выслал на лодке часть своих людей во главе с Нехорошко Колобовым на север вдоль побережья. Через трое суток они добрались до устья реки Урак, а ещё через сутки – до реки, получившей название Охота (от эвенкского «акат» – река). Оттуда казаки проследовали морем далее на восток, пройдя около 500 км вдоль северного побережья Охотского моря. В ходе этого плавания они открыли устья нескольких небольших рек и Тауйскую губу с устьем реки Тауи.
Зимой 1639–1640 гг. Москвитин, оставаясь в устье Ульи, построил два морских коча – парусно-гребных судна традиционного поморского типа. Каждый из них имел длину около 17 метров («по осьми сажен») и был предназначен для плавания вдали от берегов. По факту это оказались самые первые корабли русского Тихоокеанского флота – событие, значение которого трудно переоценить. Иван Юрьевич готовился к продолжению путешествия. Однако зима та выдалась крайне тревожной: местные жители, зная о малом числе пришельцев, искали возможности истребить их. Казакам пришлось дважды отражать нападения многочисленных групп эвенков – в ноябре 1639-го и в апреле 1640-го. Но именно от пленных эвенков Москвитин получил бесценные сведения о большой реке на юге – Мамуре (Амуре). Пленные сообщили о том, что на Мамуре проживают «гиляки сидячие» (оседлые нивхи). Эти сведения разожгли интерес казаков и определили направление их пути.
В июне 1640 года отряд Москвитина на построенных кочах отправился по морю на юг. Целью похода было достижение устья Амура и поиски той самой «серебряной горы». Казаки прошли вдоль западного берега Охотского моря до Удской губы и вошли в её устье. Отсюда отряд выдвинулся на восток, обогнув с юга открытые ими Шантарские острова. Далее путешественники открыли Сахалинский залив и побывали на северо-западном берегу острова Сахалин. Это было выдающееся достижение: Иван Москвитин и его казаки стали первыми русскими людьми, увидевшими великий остров Сахалин и ступившими на его твердь. Что не менее важно, москвитинцы стали и первыми европейцами на Сахалине – они появились там за три года до голландца Мартина Геритсона Де Фриза, который высадился на острове в июле 1643-го.
Обратный путь и «Роспись»
Проводник, указывавший казакам путь, сбежал. Но россияне всё же двинулись дальше и добрались до устья Амура, которое они узрели, с их слов, «через кошку», то есть через отмель. Другими словами, они не могли подойти к устью вплотную из-за мелководья, но видели его с расстояния, отделённые от него песчаной косой. В тех местах казаки обнаружили многочисленное гиляцкое (нивхское) население. Опасаясь высаживаться столь малым отрядом в столь густонаселенных землях, Москвитин отдал приказ поворачивать назад. Обратный путь оказался не менее трудным: в ноябре 1640-го казакам пришлось зазимовать в устье реки Алдомы на побережье Охотского моря. Лишь весной следующего года московитинцы, преодолев хребет Джугджур, выбрались на Маю и в июле прибыли в Якутск. Начальству они поклонились богатой «соболиной добычей» – в пути казаки добыли 440 соболиных шкурок, которые частно сдали в казну.
Помимо пушнины, члены экспедиции Москвитина доставили нечто гораздо более ценное – географическое описание открытых ими земель. Этот документ получил пространное название (читатель, наберись терпения!): «Роспись рекам и имяна людям, на которой реке которые люди живут, и сколько от реки до реки ходу, и какие люди по тем рекам живут, и какой у них бой, и какое у них платье, и какая у них скотина, и какие у них промыслы, и какие у них хлебы, и какие у них звери, и какие у них птицы, и какие у них рыбы, и какие у них деревья, и какие у них травы, и какие у них горы, и какие у них воды, и какие у них дороги, и какие у них перевозы, и какие у них мосты, и какие у них болота, и какие у них леса, и какие у них степи, и какие у них пески, и какие у них камни, и какие у них соли, и какие у них руды, и какие у них краски, и какие у них иные угодья».
Как следует из её названия, «Роспись» содержала подробные сведения обо всём увиденном казаками на маршруте их отряда от Алдана до Охотского моря. В ней были перечислены не только географические реалии, но и этнографические данные: где какие племена живут, чем занимаются. Много внимания было уделено хозяйству и обычаям ламутов (эвенов), их оружию и инструментам. Колобов отмечал, что «бой у них лучной, у стрел копейца и рогатины все костяные, а железных мало; и лес и дрова секут и юрты рубят каменными и костяными топорами». Все эти сведения легли в основу первой, пока ещё очень несовершенной карты Дальнего Востока – чертежа, составленного в 1642 году участником экспедиции Курбатом Ивановым. Этот чертёж, к сожалению, не сохранился – мы знаем о нём только потому, что он упоминается в документах того времени.
Что касается Ивана Юрьевича Москвитина, то в Якутске он долго не пробыл: в 1642-м вернулся в Томск, где за свои честные труды был произведён в пятидесятники. В 1645 году Москвитин вместе с Дмитрием Копыловым обратился к томскому воеводе князю Осипу Щербатому с предложением снарядить новую экспедицию на Амур. Для успеха предприятия, по их мнению, требовался отряд из тысячи хорошо вооружённых и экипированных казаков. Однако этот план так и не был реализован в значительной степени потому, что в то же время на Амур отправился отряд Василия Пояркова. В 1646 году Иван Юрьевич был командирован в Москву, где власти впервые узнали о его великих открытиях. Его доклад произвёл в столице большое впечатление: впервые русское правительство получило достоверные сведения о том, что Сибирь не беспредельна и граничит с океаном.
В июле 1647 года Москвитин вернулся в Томск – уже казачьим атаманом. Увы, дальнейшая биография отважного путешественника неизвестна. Согласно одним источникам, он скончался после 1647 года; по другим данным, был жив ещё в 1671 году. Остаётся надеяться на то, что ещё не все архивы до конца исследованы и когда-нибудь будут найдены достоверные документы, проливающие свет на судьбу Ивана Юрьевича…
________________________________
Фото: https://xn--80aayahbbk3bv2l.xn--p1ai/ivan-moskvitin-pervyj-na-poberezhe/
