На самом северном японском острове Хоккайдо, в непосредственной близости от российского Сахалина и Курильских островов прошли крупномасштабные трёхсторонние учения Orient Shield – 2026 с участием около 3700 военнослужащих Японии, США и Австралии. Главной новостью, связанной с данными манёврами, стало не количество их участников, а состав задействованных вооружений: впервые в рамках этого ежегодного мероприятия США развернули на японской территории наземные мобильные пусковые установки «Тифон» (Typhon), предназначенные для запуска крылатых ракет «Томагавк» (Tomahawk). Этот шаг вызвал резкую реакцию Москвы и Пекина, причём, судя по всему, одной риторикой дело не ограничится.
Контролируемая эскалация
Японо-американские учения Orient Shield («Восточный щит») проводятся с 1982 года, но до последнего времени они были относительно небольшими по масштабам – на уровне роты или батальона. Ситуация изменилась в 2026-м, когда численность участников достигла 3700 человек. Что касается Австралии, то она впервые приняла участие в Orient Shield в 2025 году в качестве наблюдателя. В 2026-м же её участие стало уже гораздо более основательным: 1-я дивизия, 17-я бригада тылового обеспечения и 10-я бригада огневой поддержки направили своих штабных офицеров для участия в планировании и координации. Стоит ожидать, что в следующем году участие Канберры окажется ещё более серьёзным. Тут, кстати, стоит напомнить, что Австралия скоро станет вторым государством после США, чья боевая авиация получит на вооружение новейшие американские ракеты большой дальности AIM-260.
Основные события Orient Shield – 2026 развернулись на полигоне Яусубецу на Хоккайдо – это крупнейший военный полигон Японии. Манёвры оказались разделены на две фазы. С 8 по 16 сентября прошла подготовительная часть, включившая в себя командно-штабные тренировки, переброску боеприпасов и – впервые в истории Orient Shield – совместные воздушно-десантные учения. 15 сентября американские парашютисты из 11-й воздушно-десантной дивизии и японские десантники из 1-й воздушно-десантной бригады отработали высадку на полигоне Киёхигаси на Хоккайдо. С 17 по 24 сентября имела место «боевая фаза»: совместное маневрирование, стрельбы, противовоздушная оборона и логистическое обеспечение.
Учения не ограничились одним регионом: к ним присоединились и японские ВМС и ВВС (задействовавшие авиабазу Каноя на южном японском острове Кюсю). Именно туда, на Каноя, в июне впервые была доставлена система Typhon, и это событие не ускользнуло от наблюдателей из других стран. Данная система, разработанная корпорацией Lockheed Martin, представляет собой наземную пусковую установку (ПУ) для боевых ракет. Она была создана на базе корабельной вертикальной ПУ Mk41. Одна батарея включает четыре пусковые машины на тягачах, командный пункт и машины поддержки. Каждая ПУ имеет четыре ячейки, которые могут быть заполнены либо крылатыми ракетами «Томагавк», либо многоцелевыми ракетами SM-6.
Mk41 стоят на вооружении ВМС США уже несколько десятилетий. Но именно перенос этих систем на сушу создаёт принципиально новую стратегическую ситуацию. Ведь ракета «Томагавк» Block V имеет дальность более 1600 километров, способна менять курс в полёте и барражировать над целью. SM-6 обеспечивает противовоздушную и противокорабельную оборону на дальности до 300 километров. Изначально Typhon доставили в Каною для участия в июньских манёврах Valiant Shield с участием вооружённых сил США, Японии, Австралии, Канады и Новой Зеландии. Однако, когда Valiant Shield завершились, Typhon обратно в США не вывезли. Систему задействовали в Orient Shield.
Военный эксперт Юрий Кнутов констатирует, что появление на японской территории комплексов Typhon стало прямым следствием выхода американцев из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД). «Пока соглашение соблюдалось, универсальные установки подобного класса могли размещаться только на кораблях, а их наземные варианты были прямо запрещены. Отказавшись от договора, Вашингтон развязал себе руки для создания наземных ракетных систем», – говорит Кнутов. Когда Typhon доставили на Хоккайдо, обстановка сразу накалилась: географический фактор сделал эту угрозу особенно острой. От Хоккайдо до южной оконечности Сахалина – менее 300 км. До Владивостока – около 700 км.
Встревожена не только Россия, но и Китай
Итак, «Томагавк», запущенный с Хоккайдо, может достичь объектов на Сахалине, в Хабаровском крае или даже на Камчатке. В Токио этот факт пытаются представить в качестве большого достижения. «Практически любая публикация в японской прессе о постановке на дежурство новых дальнобойных крылатых ракет или появлении на местных авиабазах американских бомбардировщиков сопровождается комментарием, что теперь для ударов стали доступны "китайский Пекин, северокорейский Пхеньян и российский Владивосток"», – свидетельствует и. о. представителя МИД РФ во Владивостоке Евгений Волосастов.
Разумеется, вышесказанное не означает, что США в действительности планируют нанести такой удар, но отныне Россия в любом случае вынуждена учитывать такую возможность в своём стратегическом планировании. Соответственно, словесная реакция Москвы оказалась быстрой и жёсткой. 3 сентября МИД России вручил японскому посольству официальную ноту протеста. Представитель министерства Мария Захарова, выступая во Владивостоке, заявила, что японской стороне было «со всей определённостью заявлено о категорической неприемлемости» проведения «провокационной военной активности» у границ РФ. По словам Захаровой, «размещение подобных вооружений, в том числе под предлогом учений, абсолютно неприемлемо, поскольку представляет угрозу безопасности России».
М. Захарова предупредила, что Москва оставляет за собой право на «компенсирующие меры» для обеспечения «должного уровня национальной безопасности». 16 сентября заместитель министра иностранных дел Андрей Руденко вновь вызвал японского посла Такэси Муто, потребовав от Токио «самого серьёзного отношения» к ранее направленной ноте. К протестам присоединился Китай, направивший Японии аналогичную ноту.
Особенностью российской позиции стало увязывание проблемы Typhon с территориальными претензиями Японии на Южные Курилы. Захарова прямо заявила, что Москва «подчёркивает необходимость всестороннего признания японским руководством итогов Второй мировой войны, в том числе в их территориальном аспекте, касающемся Южных Курил, и отказа от курса на ремилитаризацию».
Конфронтация продолжилась и в символической форме. В начале сентября в Хабаровске торжественно открыли памятник советскому солдату: он представляет собой 15-метровую скульптуру красноармейца, разбивающего винтовкой пограничный столб с хризантемой, символом императорской Японии. Памятник этот посвящён разгрому японской Квантунской армии в 1945-м и окончанию Второй мировой войны. Монумент вызвал негодование Токио: премьер-министр Японии Санаэ Такаити назвала его «абсолютно недопустимым» и потребовала снести. Российское министерство иностранных дел, естественно, возмутилось. Однако, что характерно, вслед за ним высказали негативную реакцию также и коллеги из КНР. Официальный представитель китайского МИД Мао Нин посоветовала Японии извлечь уроки из истории и полностью порвать с милитаризмом.
Столь же отрицательно Китай воспринял и маневры Orient Shield. «Учения, выдаваемые за "щит", на самом деле направлены на продвижение передового развертывания стратегического наступательного вооружения, они наносят ущерб интересам безопасности других стран, повышают риск гонки вооружений и военной конфронтации в регионе, а также серьёзно угрожают региональной безопасности и стабильности», – заявил официальный представитель министерства обороны КНР Цзян Бинь. Он подчеркнул, что Пекин решительно выступает против подобных действий. По его словам, любые шаги, поощряющие военные амбиции Токио, лишь затянут регион в опасный водоворот.
Возвращаясь к факту размещения в Японии системы Typhon, нужно отметить, что его невозможно понять вне контекста трансформации военной стратегии Токио. В 2022 году в стране была принята новая Стратегия национальной безопасности. В этом документе впервые со времён войны была провозглашена цель приобретения «контрнаступательных возможностей», то есть способности наносить удары по базам противника. Одним из конкретных проявлений этой политики стала закупка у США до 400 крылатых ракет «Томагавк» на сумму около 17 млрд долларов. 29 июля японский эсминец «Тикай» успешно провёл первый испытательный пуск «Томагавка» в Тихом океане. Это стало историческим моментом: впервые с 1945 года Япония испытала оружие, способное поражать цели на расстоянии 1600 км.
На каждый недружественный шаг найдётся ответ
Сейчас японский флот обзаводится новыми наступательными возможностями: планируется, что девять эсминцев класса Congo, Atago и Maya, пройдя модернизацию, получат установки для пуска «Томагавков». Начальник японского морского штаба Сатоси Сайто сообщил, что соответствующая программа «неуклонно продвигается», а вооруженные силы страны «стремятся как можно скорее создать возможности для обороны на дальних рубежах». Размещение Typhon на Хоккайдо расширяет эту логику с моря на сушу. Япония фактически тестирует концепцию, при которой наземные, морские и воздушные средства поражения объединяются в единую систему. Воздушно-десантные учения, впервые проведённые в рамках Orient Shield, добавляют к этой картине способность быстро перебрасывать силы в спорные районы.
Это отражает более широкую тенденцию: трёхстороннее сотрудничество США – Япония – Австралия становится одним из столпов американской стратегии в Индо-Тихоокеанском регионе. Оно дополняется другими форматами: американо-японо-южнокорейскими учениями Freedom Edge (7–11 сентября у Корейского полуострова), а также партнёрством AUKUS. Вместе эти механизмы формируют многоуровневую сеть, охватывающую Восточную Азию, Юго-Восточную Азию и Океанию. Однако расширение этой сети вызывает и ответную реакцию – и не только со стороны Москвы и Пекина. Северная Корея, чьи интересы напрямую затрагиваются учениями у её границ, назвала Японию «публично стремящейся к военной конфронтации» и предупредила, что «действия новых милитаристов приведут Японию к ужасной катастрофе».
Учения Orient Shield завершились 24 сентября, а система Typhon, как ожидается, будет перемещена на базу США в Японии в середине октября. Однако вопрос о том, останется ли она здесь на постоянной основе, остаётся открытым. С точки зрения Москвы различие между «временным» и «постоянным» размещением не имеет принципиального значения. М. Захарова подчеркнула, что размещение неприемлемо «независимо от сроков и способов». Это означает, что Россия будет рассматривать любое присутствие Typhon на японской территории как стратегическую угрозу.
Возможные «компенсирующие меры» России могут включать усиление противовоздушной и противоракетной обороны на Дальнем Востоке. Ю. Кнутов полагает, что «серьёзные перспективы в противодействии Typhon открывает перспективная разработка "Искандер-1000", а дополнительную устойчивость смогут обеспечить комплексы ПВО С-400 и С-350 "Витязь"». А военный эксперт Алексей Анпилогов считает, что «нам необходимо усилить оборону Дальнего Востока путем размещения там, например, ракет "Орешник", которые хорошо зарекомендовали себя в рамках спецоперации».
Также Москва может активизировать военное сотрудничество с Китаем в области предупреждения о ракетном нападении и совместных воздушных патрулирований. Не исключено и наращивание военной инфраструктуры на Курильских островах. Что касается Японии, то для неё размещение Typhon создаёт дилемму. С одной стороны, оно усиливает военный потенциал Токио и демонстрирует его приверженность вассальным отношениям с США. С другой – делает Японию более уязвимой в случае конфликта, поскольку базы с Typhon становятся приоритетными целями. Кроме того, оно осложняет и без того непростые отношения с Россией и Китаем.
Если рассматривать вопрос в более широком контексте, то Orient Shield – 2026 символизируют структурный сдвиг в состоянии безопасности Индо-Тихоокеанского региона. Япония меняет концепцию «щита» на «копьё». США перебрасывают ресурсы из Европы и Ближнего Востока в Азию, компенсируя потери, понесённые в других конфликтах. Австралия в глазах Вашингтона превращается из «далёкого союзника» в «передового участника». А Россия и Китай, наблюдая за этим процессом, координируют свои дипломатические и, возможно, военные ответы.
