В июле 1741 года российский путешественник Витус Ионассен (Иван Иванович) Беринг совершил выдающееся географическое открытие – ведомый им пакетбот «Святой Пётр» достиг Аляски. По сути, это было второе открытие Америки, но не с запада, как в случае с Колумбом, а с востока. Но великое свершение далось и персонально Берингу, и людям его экипажа тяжкой ценой: их ожидало поистине кошмарное возвращение на Камчатку, кораблекрушение на никому не известном необитаемом острове, зимовка в условиях цинги и голода. Многие из них скончались мучительной смертью. Однако подвиг их бессмертен – мы до сих пор помним и чтим капитан-командора и моряков его экипажа, как погибших, так и выживших.
Потерпевшие кораблекрушение
Итак, через некоторое время после открытия северо-западного берега Америки капитан-командор Беринг велел отправляться в обратный путь. Команда «Святого Петра» была изнурена трудным плаванием, а отсутствие свежих продуктов обернулось цингой. Когда экспедиция направилась к Камчатке, начался сезон штормов, особенно страшных в Тихом океане. Обессиленные болезнью люди стали умирать один за другим. Беринг слёг, и командование судном принял его помощник Свен Ларссон (Савелий Лаврентьевич) Ваксель, этнический швед. Изнурённые цингой члены экипажа не могли больше нормально управлять судном, которое разгневанное море носило, как щепку, пока 4 ноября (15 ноября по новому стилю) не выкинуло к берегу острова, позднее названного именем Беринга (входит в состав Командорского архипелага). Оказавшись близ него, мореплаватели натерпелись страху: им казалось, что судно вот-вот разобьёт о прибрежные рифы.
Экспедиционный натуралист Георг Вильгельм Стеллер свидетельствует: «Постоянные удары волн, крики, стоны увеличивали суматоху; никто не понимал, кто даёт и кто получает приказания. Охваченные страхом смерти, офицеры кричали, чтобы обрубили канат второго якоря и бросили новый якорь в буруны. Таким образом, мы потеряли в течение короткого времени два якоря. Тогда вперёд вышли Овцын (матрос Дмитрий Овцын. – Авт.) и боцман и приостановили спуск ещё одного якоря, так как это было бесполезно, пока мы находились среди волн и рифов, где нас бросало. Они предложили, наоборот, предоставить судну плыть. Когда мы прошли таким образом через барьер и линию прибоя, эти люди, которые только одни сохранили рассудок, предложили бросить последний якорь. Между берегом и бурунами мы оказались, как в тихом озере. Все сразу успокоились, и страхи кончились».
Изнурённые цингой и усталостью моряки перевезли своих совсем уж больных товарищей на берег. Перевозка далась с большим трудом: измученные болезнью люди испускали дух, едва их выносили на палубу, умирали в шлюпках. Цинга преследовала моряков и на земле. Очевидец изображает страшную картину их мучений: «...эти несчастные кричали – кто от холода, кто от голода и жажды, потому что у многих из-за цинги рот превратился в нечто совершенно ужасное – десны разрушились, почернели и, словно диковинная кровоточащая губка, покрывали все зубы, так что есть было абсолютно невозможно, и к тому же боль становилась с каждым днем все нестерпимей». Досаждал мороз: моряки обносились, их одежда превратилась в лохмотья...
Уцелевшие беринговцы стали возводить временный лагерь. Вакселю сначала казалось, что их выбросило на камчатское побережье, и единственное, что осталось сделать для спасения, – отправить кого-нибудь в Петропавловск за помощью. Люди преисполнились радостной надежды: неужели конец мучений близок?! Однако адъютант Беринга Дмитрий Овцын (бывший лейтенант флота Овцын в 1739 году был разжалован в матросы, после того как недоброжелатели донесли о его чересчур близком общении с представителями опального княжеского рода Долгоруковых, сосланными в сибирский городок Берёзов), наблюдая за местным непуганым зверьем, уверился в том, что это точно не Камчатка, где дикие животные уже были знакомы с человеком. И скоро никто больше не мог спорить с очевидностью – действительно, то была совсем неизвестная земля.
Экспедиция разбила лагерь у подножья сопки в зоне прибрежных песчаных холмов. Поначалу Беринг и Ваксель рассматривали вариант зимовки на борту пакетбота, поскольку там было значительно теплее, чем на берегу. Но от этой идеи пришлось отказаться – смрад, исходивший из кубриков, в которых моряки провели более двух месяцев, вызывал резкое обострение цинги. Мореходы наспех вырыли неглубокие ямы-землянки: борта были укреплены досками, а вместо крыш натянута парусина. В этих холодных «могилах», как их называл Стеллер, почти под открытым небом люди провели более девяти месяцев.
Мучительная зимовка
Утром 22 ноября Беринг велел подчинённым подать рапорт о дальнейших действиях. Существовала угроза, что в надвигающийся период зимних штормов пакетбот сорвёт с якоря и либо выбросит на берег, либо, того хуже, унесёт в море. Офицеры предложили дождаться благоприятной погоды и судно «заблаговременно поставить против места нашего на берег, где имелся песок, не вынимая из него грузу». Капитан-командор согласился, и 26 ноября штурман Софрон Хитрово отправился к шлюпке, чтобы плыть на корабль. Но дежурный унтер-офицер Алексей Иванов сообщил, что из всего экипажа относительно здоровых осталось пятеро, а один из них при спуске шлюпке на воду «обмок в море и возвратился в палатку». Вчетвером вывести «Святого Петра» на нужное место при снятых с мачт реях оказалось невозможно, а тут ещё подул неблагоприятный ветер. А в ночь с 28-го на 29 ноября штормовым северо-восточным ветром на судне сорвало правый становой якорь, и пакетбот выкинуло на песчаный берег.
Значительное количество находившихся на борту муки, крупы и соли подмокло, но наибольшая часть груза была спасена. Поначалу команда сочла случившееся большой удачей: как писал Стеллер, «пакетбот был выброшен на берег штормом быстрее, чем это могло бы сделать человеческое умение, люди получили передышку». Но не прошло и двух дней, как под действием приливов и сильного нагона воды корпус начал погружаться в песок. Вскоре корабль ушёл на глубину около двух с половиной метров и наполнился морской водой. Ваксель предложил разобрать «Святого Петра» и из его частей построить маленькое суденышко – гукор. Против этого, не выбирая мягких выражений, восстал Овцын, доказывавший, что «Святого Петра» ещё можно спасти. Но Ваксель и прочие офицеры пренебрегли мнением Дмитрия Леонтьевича.
Впереди людей Беринга ожидала тяжелейшая зима 1741/42 гг. Прежде чем они окончательно устроились на новом месте, прежде чем поправили своё здоровье охотой (особенно пригодились в изобилии водившиеся у берегов острова морские коровы), пришлось пережить ещё ряд смертей. Суммарно во время плавания от Аляски к Командорскому архипелагу и уже на острове Беринга умер 31 человек. Среди скончавшихся оказался и сам Витус Беринг, умерший 8 декабря. В дневниках Вакселя упоминалось, что только Беринга из почтения к капитан-командору похоронили, «привязав к доске»; на остальных усопших не стали тратить драгоценную древесину «Святого Петра», из которой ещё предстояло выстроить новый кораблик.
Оставшиеся 46 человек начали рядить о том, как им выбраться из этой глухомани. Вернулись к идее Вакселя из оставшихся фрагментов «Святого Петра» построить маленькое суденышко – гукор. Работа закипела: 21 апреля выжившие мореходы приступили к демонтажу «Святого Петра». Основные работы были завершены к 5 мая. 2 мая офицеры определили место, удобное для строительства нового судна и последующего его спуска на воду. Определили характеристики будущего гукора: длина – 10,7, ширина – 3,7 метра, одномачтовый. Строительные работы проводились под началом лейтенанта Вакселя (он же определял пропорции корпуса) и красноярского казака Саввы Стародубцева. К концу мая обшивка была почти полностью закончена, а к середине июля готовый корпус стоял на импровизированном стапеле. Остальное время до 13 августа было потрачено на изготовление такелажа, а также на возведение помоста для спуска. Любопытно, что в качестве киля гукора использовали грот-мачту пакетбота – её, впрочем, не смогли вынуть из гнезда целиком и отпилили на высоте трех футов выше палубы «Святого Петра».
Оставшийся отрезок мачты стал форштевнем, а ахтерштевень изготовили из бывшего шпиля пакетбота. Грот-стеньгу, грот-марсель-рею, грот-брамсель-стеньгу и утлегарь «Святого Петра» сохранили для использования на гукоре, а фок-мачту, прочие стеньги и реи погибшего пакетбота распилили на полуторадюймовые доски. «При обшивке корпуса от киля до ватерлинии старались использовать свежий тёс (без отверстий от гвоздей), однако таких досок не хватило, и пришлось пустить в дело часть старой палубной обшивки. При внутренней – брали старые доски обшивки пакетбота, все они имели многочисленные отверстия от гвоздей и скоб. Каждую доску прибивали крепкими железными скобами и гвоздями. В кормовой части сделали офицерскую каюту, в носовой – камбуз. Во время укладки палубных балок и палубного настила каждая балка, как и положено, была закреплена кницами, или деревянными кронштейнами кривой формы. Установили 8 вёсел, по четыре с каждой стороны», – сообщает этнограф-исследователь, член Русского географического общества Наталья Татаренкова.
Вернувшиеся с того света
Новое судно получилось вдвое меньше пакетбота, и уцелевшие члены экспедиции понимали, что им придётся ютиться в тесноте – на что, естественно, никто не жаловался. Днём 8 августа члены команды выкопали канал, по которому судёнышко предстояло вытащить на чистую воду. Завершив земляные работы, они отслужили молебен и дали гукору привычное имя «Святой апостол Пётр». Во время максимального прилива приступили к спуску на воду. Он прошёл не без трудностей, однако на следующий день новоявленный «Святой Петр» закачался на волнах. После загрузки трюма приступили к достройке судна: поставили мачту, парусное вооружение, руль с румпелем.
Завершив к 13 августа погрузку пожитков, мореходы, прощаясь с островом, установили на оставляемом там кладбище большой крест. К 6 часам все члены команды переправились на борт гукора. В 5 часов утра 14 августа «Святой Пётр» поднял якорь и отправился в путь. Теснота была невыносимая. «Мы лежали друг на друге и ползали друг по другу. Свободнее всех было лейтенанту, мастеру Хитрову, мне и сыну лейтенанта в узкой каюте. Остальные 42 человека лежали в трюме, столь заполненном бочками с водой, провиантом и багажом, что им едва удавалось разместиться между ними и палубой. На три человека постоянно приходилось два места, поэтому вся команда была поделена на три вахты», – писал Стеллер.
Путешествие на Камчатку осложнилось течью: вскоре уровень жидкости в трюме поднялся до двух футов. Её откачивали двумя помпами и вёдрами, но поступление воды усиливалось. Для удобства разломали часть верхней палубы: пробив в ней дыры, черпали котлами и ведрами. Чтобы облегчить судно, пришлось выбросить за борт ядра, картечь, полосовое железо, а также часть багажа. Это позволило найти место течи – оказалось, что вода проникала через образовавшийся паз, откуда вымыло конопатку. Паз законопатили и забили сверху деревянными планками. Течь уменьшилась настолько, что при частом откачивании одним насосом уровень воды больше уже не повышался. 17 августа измученные люди увидели наконец-то Камчатку. Гукор двинулся вдоль камчатского берега к югу. Поскольку дул преимущественно встречный южный ветер, плавание затянулось. «Св. Пётр» зашел в Авачинскую бухту 26 августа, а 27-го бросили якорь в Петропавловской гавани. Там их приняли с радостью тем большей, что уже и не надеялись увидеть….
Дальше была легенда. Слава исторического плавания на протяжении последующих двух с половиной веков только росла и ширилась. Множество историков старались и до сих пор стараются разобраться в нюансах той знаменитой экспедиции. Кипят споры о личности Беринга, о том, кем он был – предусмотрительным мудрым моряком или нерешительным бюрократом? Где и как были допущены ошибки, приведшие к трагической смерти столь многих членов экспедиции? Что нужно было сделать для благополучного возвращения на Камчатку?
Это не просто теоретические споры – за последние десятилетия имел место целый ряд археологических миссий на остров Беринга: исследователи пытались докопаться до правды. За эти годы удалось найти и вывезти на большую землю большинство пушек «Святого Петра». Удалось найти и последний лагерь капитан-командора; могилы его самого и нескольких его моряков.
В 1992 году было объявлено, что останки Беринга идентифицировали. Но, по совести сказать, некоторые учёные выдвинули веские возражения против истинности этой идентификации, ведь ДНК-анализ не проводился. Окончательно прояснить картину могла бы повторная эксгумация, но делать её никто не спешит…
______________________________
Фото: https://godliteratury.ru/articles/2024/12/23/shagi-komandora-300-let-ekspedicii-vitusa-beringa
