Строки Михаила Васильевича Ломоносова не зря взяты нами в заголовок. 285 лет назад, 4 июня (15 июня по новому стилю) 1741 года, от берегов Камчатки отплыли «Святой Пётр» и «Святой Павел» – корабли Второй Камчатской экспедиции под началом капитан-командора Витуса Беринга. Впереди их ожидало гигантское географическое открытие и жуткие мучения на обратном пути. Беринг и его сподвижники совершили великое путешествие, увенчавшееся, по сути, вторым открытием Америки – не со стороны Европы, как в случае Колумба, а со стороны азиатского материка. Но и сам капитан-командор и многие его сподвижники заплатили за это открытие жизнью.
Из Охотска в Авачу
Основной задачей Беринга, которую ему поставили в Санкт-Петербурге, являлся поиск кратчайшего пути от российского побережья Азии до Северной Америки. Но готовых судов, способных выдержать плавание через Тихий океан, у него не было – их предстояло строить с нуля. Поначалу экспедиция развивалась ни шатко, ни валко, а на её начальника сыпались упрёки в лености и нерасторопности. Но у Беринга имелись причины для оправданий: он столкнулся с равнодушием, а порой и прямым противодействием сибирских властей, не желавших тратить ресурсы и утруждаться помощью экспедиции. Все эти неблагоприятные обстоятельства привели к тому, что строительство двух маленьких судёнышек – «Святого Петра» и «Святого Павла» – затянулось надолго: официально их заложили 12 ноября 1737-го, а спустили на воду лишь в июне и июле 1740-го!
Сначала нужно было построить саму верфь, а уже потом – корабли. Оснастку и стройматериалы для судов приходилось доставлять из Якутска, а то и из самого Петербурга, поскольку в глухом Охотске практически ничего не было. Всё необходимое целых два года тащили неудобным сухопутным путём через леса и горы – других маршрутов не существовало. Странствие по Охотско-Якутскому тракту длиной свыше 800 вёрст было очень трудным, но часть пути с тяжёлым грузом удалось облегчить благодаря сплаву по реке Охоте.
Хотя у Беринга на руках был приказ Адмиралтейства и Сената о всемерном содействии, по факту ему пришлось писать одну жалобу за другой – на отсутствие поддержки со стороны местного населения. Датчанин рассчитывал привлечь к работам сибирских крестьян, но те не видели ни малейших причин делиться с экспедицией своим временем, трудом, лошадьми, телегами и продуктами. Людей для строительства верфи и кораблей пришлось мобилизовать против их воли.
Все эти проволочки привели к тому, что в Петербурге уже начали поговаривать о сворачивании экспедиции. До этого не дошло, но средства выделялись настолько скудные, что участникам не хватало даже на тёплую одежду и обувь. Беринг докладывал президенту Адмиралтейств-коллегии Николаю Головину: «К тому ж служителям команды моей платья и обуви и купить не на что, ибо на нынешний год денежного жалования не получали, и будучи служители в такой нужде у перевозке провианта, весьма исхудали и в зимнее время от великой стужи иные руки и ноги познобили и от такой трудности и за неимением же другова харчю многие такие есть, что едва ходят, и во весь июнь месяц не менее 22 человек было больных, и все исхудали».
Руководили постройкой «Святого Петра» и «Святого Павла» мастера-корабелы Макар Рогачёв (Ругачёв) и Андрей Иванович Кузьмин, командированные из Санкт-Петербурга в Охотск. Помимо двух «апостолов», на той же новой охотской верфи заложили бригантину «Архангел Михаил» и дубель-шлюпку «Надежда»; там же прошёл капитальный ремонт и прибывший с Камчатки старый надёжный бот «Святой Гавриил», на котором Беринг в 1728-м совершил предыдущую экспедицию – на Чукотку. Все три судна впоследствии под началом заместителя Беринга Мартына Шпанберга участвовали в плавании к Курильским островам и в Японию.
Так или иначе, но ценой поистине героических усилий участников экспедиции кораблики были построены. Тип «Святого Петра» и «Святого Павла» обозначили как пакетботы – так в старину называли небольшие быстроходные двухмачтовые суда для доставки почты. Экспедиция покинула Охотск 30 августа 1740 года на четырёх судах – «Святой Пётр», «Святой Павел», «Надежда», «Святой Гавриил». Плавание по Охотскому морю сопровождалось штормами и прошло не совсем удачно. Дубель-шлюпка «Надежда», вёзшая предназначенные для экспедиции сухари, села на мель. Судно не затонуло, но получило течь: сухари подмокли. 20 сентября показался Большерецкий острог, основанный русскими землепроходцами на юго-западном берегу Камчатки за тридцать семь лет до того. Затем флотилия, обогнув южную часть полуострова, прошла вдоль его восточного берега до Авачинского залива.
Проклятая карта Делиля
Незадолго до Беринга в Авачинскую губу прибыл отправленный им в качестве авангарда экспедиции штурман Иван Фомич Елагин, который нашёл там наилучшее место для порта и со своим отрядом приступил к строительству складских и жилых помещений. Так было положено начало будущему Петропавловску-Камчатскому. Корабли Беринга уже требовали ремонта, и капитан-командор, невзирая на инструкции из Петербурга, где желали немедленно продолжить путешествие к берегам Америки, решил остаться на Камчатке на зимовку. Оценив состояние судов, Беринг и его помощники решили, что в поход до Америки пойдут только «Святой Пётр» и «Святой Павел». Нужно было не только подлатать оба пакетбота, но и пополнить запасы продовольствия, испорченного морской водой.
В этих трудах и заботах прошли зима и весна 1741 года. Решающая стадия Второй Камчатской экспедиции стартовала 4 июня, когда оба пакетбота вышли из Авачинской губы и взяли курс на восток. Команда «Святого Петра», которым командовал сам Беринг, насчитывала семьдесят семь человек, экипаж «Святого Павла» под началом Алексея Чирикова – семьдесят пять. Увы, вместо того чтобы сразу устремиться к Америке, путешественники потеряли значительную часть драгоценного времени на поиски мифической земли Жуана да Гамы. Эта земля, если верить карте, составленной для Беринга петербургским академиком французом Жозефом-Николя Делилем, находилась где-то к востоку от Камчатки. Капитан Чириков возражал против поисков земли Жуана да Гамы, так как не верил в её существование. Он позже в своём донесении досадовал: «4 числа со штилем вышли на море и следовали определенным куршом к земле Иан де Гамма. И тогож июня 12 числа достигли до 46 градуса северной ширины, точию земли не получили, и потому открылось, что земли Иан де Гамма нет, понеже мы место, где надлежало ей быть, перешли всё через; и 13 числа июня поворотились для искания американских берегов».
Задержка с поисками Земли Жуана да Гамы, как выяснилось позднее, по сути и сгубила Витуса Беринга – хотя роковая роль этого мифического острова в судьбе экспедиции проявилась позже. Старший офицер «Святого Петра» Савелий (Свен) Ваксель свидетельствует: «Мы были все введены в заблуждение вышеупомянутой неверной картой и поплыли не только до 47-го, но далее до 45-го градуса северной широты, причем ушли на шестнадцать градусов к востоку от Авачинской бухты. А между тем, прежде чем выйти за пределы 47-й параллели, мы отошли к востоку на целых двадцать шесть градусов, так как, не найдя земли до широты 45°, мы изменили курс на OtN и ONO. Отсюда ясно видно, что упомянутая карта была неверной и лживой, ибо в противном случае мы должны были бы перескочить через землю Хуана де Гамы…. По вине этой карты почти половина нашей команды погибла напрасной смертью».
20 июня в условиях шторма и густого тумана «Святой Пётр» и «Святой Павел» потеряли друг друга. После бесплодных попыток воссоединиться, растянувшихся на несколько дней, мореплавателям пришлось продолжать путь поодиночке. Оставив напрасные поиски, «Святой Пётр» достиг южного побережья Аляски 17 июля – близ огромного пика, названного горой Святого Ильи (5489 метров). Писатель-краевед Леонид Пасенюк, детально изучавший обстоятельства того путешествия, так описывает этот кульминационный момент: «Возбуждение охватило всех, без различия чинов, один только Беринг не радовался. Пожалуй, он имел к этому некоторые основания: подступала зима, а у экспедиции не было достаточно провианта, судно было потрепано штормами; да и как далеко плыть домой или, вернее, сколь долго плыть, никто не знал».
Позже выяснилось, что прямо перед ними была не материковая земля, а остров Каяк, с которого, впрочем, хорошо просматривался континент. Беринг велел отправить к берегу два бота с матросами – один для поисков гавани, а второй для набора пресной воды. А вот рвавшемуся на сушу экспедиционному натуралисту Георгу Стеллеру он решительно отказал. Стеллер ужаснулся – неужели всё это многотрудное путешествие предпринималось лишь для того, чтобы набрать на американском берегу воды?! – и налетел на капитан-командора с руганью. Он объявил, что поедет на берег один, и стал готовить к спуску небольшую лодку. Беринг вынужден был уступить, тем более что просьбу натуралиста поддержали и некоторые офицеры.
В обратный путь
Позже Стеллер жаловался: «…с великим негодованием и вредительными словами меня с судна спустили против своего обещания верности и совести, не учиня никакого вспоможения, с одним команды моей служивым…» Он провёл на острове шесть часов и за это время заметил и описал сто шестьдесят три вида растений, а также неизвестную ранее орнитологам птицу (Стеллерова хохлатая сойка). Кроме того, он наткнулся на недавнюю стоянку индейцев, а потом, в лесу, ещё на одну… Безрассудный российский «Паганель», для которого самоотверженное служение науке стояло на первом месте, подвергал себя немалой опасности. К счастью, индейцы предпочли отступить в лес и не связываться с непонятным пришельцем. Впоследствии Стеллер написал работу, с не без горькой иронии названную им «Описание растений, собранных за шесть часов в Америке».
Плавание возобновилось, но по воле ветров пакетбот то и дело менял курс. Вскоре путешественники наткнулись на острова, близ которых умер матрос Никита Шумагин, ставший первой жертвой цинги в экипаже. В честь него новообретённые острова назвали Шумагинскими. «Побывав на одном из них (в архипелаге стояли шесть дней, набирая воду), Стеллер указал на то, что здесь можно нарвать щавеля, ложечной травы, горечавки, других противоцинготных растений, и попросил в помощь матроса. Однако господа офицеры отнеслись пренебрежительно к предложению натуралиста – как тут не признать, что в этом не касающемся непосредственно морской практики случае они продемонстрировали полное невежество! А ведь употреблением в пищу зелени можно было предотвратить страшную болезнь, позже пробившую зияющую брешь в команде пакетбота!» – грустно отмечает Пасенюк.
На Шумагинских островах моряки повстречались и с местными жителями – алеутами, прибывшими на байдарках, сделанных из костей, рёбер и шкур морских животных. Алеуты позвали гостей на берег: в большую шлюпку сели Свен Ваксель, Стеллер, чукча-толмач и несколько вооружённых матросов. Пристать к берегу из-за сильного прибоя Ваксель не решился и велел двум матросам и переводчику идти вброд. Но островитяне продолжали звать и остальных. Один из них подплыл на своей байдарке вплотную к русской шлюпке. Здесь Ваксель совершил ошибку: он поднёс гостю чарку водки! Туземец хлебнул, закричал дурным голосом и переполошил на берегу всех своих сородичей. «Чтобы загладить первое неприятное впечатление, ему дали, вопреки моему совету, раскуренную трубку, которую он, правда, взял, но всё же уплыл недовольный. Так поступил бы самый умный европеец, если бы его угостили супом из мухоморов или ухой из тухлой рыбы с ивовой корой, что является для камчадала лакомством», – писал Стеллер.
Русским пришлось ретироваться, опасаясь худшего. Туземцы, приняв чукчу-переводчика по внешности почти за своего, попытались удержать его у себя. Моряки для острастки дали залп в воздух из ружей. «Грохот выстрелов произвел на них такое же воздействие, как на их беднягу сородича глоток водки. Они даже не закричали. Они пали ниц. В одночасье алеутам была продемонстрирована злая сила таких далеко не лучших порождений цивилизации, как водка и огнестрельное оружие. Возможно, и впрямь разумнее было бы остаться зимовать на американском берегу – были же там индейцы, и при умелом подходе к ним они поделились бы припасами, не дали бы умереть с голоду, тем более что команда имела оружие и, во всяком случае, обеспечила бы себя мясом. Или на островах Шумагинских. Ведь, как известно, алеуты ("американцы") посчитали пришельцев за существа неземного происхождения, в ранге божеств, и соответственно потом вели себя... приносили дары, атрибуты своих верований и т. п», – рассуждает Пасенюк.
Команда «Святого Петра» была изнурена трудным плаванием, отсутствие свежих продуктов обернулось цингой, а когда экспедиция тронулась в обратный путь, начался сезон штормов. Впереди капитан-командора и его людей ждали страшные мучения, а на родину суждено было вернуться далеко не всем…
______________________
Рис.: https://ryazpressa.ru/ekspedicziya-shesti-imperatorov-glava-5-hozhdenie-k-amerike/
