Продолжаем рассказ о работе круглого стола «Мир без терроризма, экстремизма и сепаратизма: роль ШОС и стран ЦА в глобальной системе безопасности», организованного ЦЭИ «Ой Ордо» (Бишкек).
Как отметил директор ЦЭИ «Ой Ордо» политолог Игорь Шестаков, радикальные вызовы и угрозы перестали быть теоретическим фактором, а стали для Кыргызстана суровой реальностью еще в 1999–2000 годах, когда республика подверглась нападению со стороны боевиков Исламского движения Узбекистана* (ИДУ). Тогда погибли более 50 военных, защищавших рубежи не только своей страны, но и всей Центральной Азии.
«Конечно, с того времени характер угроз существенно изменился, учитывая, прежде всего, интеллектуальный уровень современных террористических группировок. Образ малообразованного радикала уходит в прошлое, сейчас многие боевики – это люди с высшим образованием, которые профессионально владеют современными цифровыми технологиями. В этой связи необходимо повышать уровень идеологического противодействия экстремизму, в том числе привлекая к решению данной задачи представителей экспертного, научного и академического сообщества. На мой взгляд, полезным будет и создание с их участием специальных структур в рамках РАТС ШОС», – поделился мнением спикер.
Он напомнил, что Региональная антитеррористическая структура ШОС была создана в начале 2000-х годов для противодействия терроризму, экстремизму и сепаратизму, которые были определены организацией как «три силы зла». Тогда же был сформирован список радикальных организаций, чья деятельность подвергалась запрету на территории стран-участниц Шанхайской организации сотрудничества. Сегодня же в данном списке появились расхождения.
«Ряд аналитиков обращают внимание на международное религиозное движение «Таблиги Джамаат»*, деятельность которого запрещена в России, Китае, Узбекистане и ряде других странах. В январе 2022 года в ходе трагических событий в Казахстане ее членов задерживали за участие в экстремистских акциях. При этом в Пакистане и Кыргызстане деятельность данной организации разрешена. В свое время при ратификации Конвенции ШОС о противодействии экстремизму этот вопрос поднимался на уровне Жогорку Кенеша, однако практически сразу был снят. Сейчас данное движение – самое многочисленное в нашей стране – имеет легальный статус и активно занимается проповеднической деятельностью на территории республики», – рассказал И. Шестаков.
При этом он подчеркнул, что деятельность религиозных структур, в том числе движения «Таблиги Джаамат»*, направлена в первую очередь на молодежь, которая более восприимчива к пропагандистской и проповеднической информации: «Ввиду отсутствия жизненного опыта и не сформировавшейся системы ценностей подрастающему поколению сложнее разобраться, какие из исламских течений радикально заряжены, т. е. продвигают экстремистские идеи и представляют угрозу для государства, а какие нет. Соответственно, важен государственный контроль как в плане контента, который транслируют те или иные проповедники, так и в части источников зарубежного финансирования религиозных групп».
В свою очередь ветеран спецслужб КР Нурлан Досалиев также подчеркнул важную роль РАТС ШОС в глобальной системе безопасности, отметив, что с начала нынешнего года данная структура провела ряд важных мероприятий: «Это говорит о том, что Шанхайская организация на сегодняшний день является одним из краеугольных камней в формирующемся новом многополярном мире. Этот факт признает и англосаксонский мир, именно поэтому в прошлом году РАТС ШОС, как и сама Шанхайская организация сотрудничества были объявлены западным блоком, как нежелательные для размещения на современной международной арене».
Как пояснил спикер, на сегодняшний день Азия – это самый индустриально развитый регион мира, т. к. с началом формирования нового технологического уклада центр развития мировой экономики сместился именно на юг Евразии, а это зона ответственности ШОС. Здесь сейчас сосредоточены производственные мощности, финансы, технический и технологический кластеры. Помимо этого, наш регион обладает значительными запасами ресурсов: «Естественно США, Британию и их «союзников» такой расклад не устраивает. Поэтому все мировые эксперты прогнозируют войну. И сейчас мы находимся фактически в предбаннике этой войны. Если наложить друг на друга карты сосредоточенности финансовых, производственных, добывающих кластеров и карту прогнозируемых и уже начавшихся конфликтов и очагов войны, то можно увидеть, как они между собой коррелируются. После войны в Иране прогнозируется индо-пакистанский, потом тайваньский конфликт – и все они в зоне ШОС».
В этой связи эксперт подчеркнул важную роль ОДКБ в системе региональной безопасности, отметив, что во время событий 2022 года в Казахстане силами Организации были купированы угрозы в отношении не только стран Средней Азии, но и КНР: «События, которые были в Алма-Ате, – это на самом деле первый уникальный случай, когда один блок помог другому, когда ОДКБ спасла ШОС. Потому что казахстанские события были нацелены в первую очередь против Китая. Но об этом, как всегда, будет рассказано позже, когда данные будут рассекречены».
Отдельное внимание Н. Досалиев обратил на риски, связанные с климатическими изменениями: «Изменение уровня Мирового океана, процессы Эль-Ниньо и так далее – мир сейчас находится на пике этих явлений. По прогнозам ООН, в ближайшее время 700 млн человек из стран Глобального Юга могут стать климатическими беженцами. И пойдут они все к нам. Это приведет к тому, что существующие водные проблемы будут нарастать. При этом уже сейчас усугубляют ситуацию и эксперименты, связанные с созданием дождевых установок в Казахстане. Я считаю, что, пользуясь моментом председательства в ШОС, Кыргызстан должен сформулировать все потенциальные риски и угрозы, чтобы как можно быстрее приступить к их решению и устранению».
Три ключевые задачи, которые стоят перед Кыргызстаном в рамках председательства ШОС и на которые необходимо обратить особое внимание в преддверии предстоящего саммита глав государств, обозначил председатель политической партии «Биздин Эл» Самат Каниметов.
"Председательство Кыргызстана в ШОС проходит в критический момент. Наша главная задача – переписать правила региональной безопасности с фокуса «тушения пожаров» на фокус «упреждения». Центральная Азия больше не может быть просто буфером между геополитическими гигантами. Мы должны стать ядром безопасности. Кыргызстан сегодня активно выступает за модернизацию механизмов ШОС, чтобы решения принимались на опережение, а не постфактум, – подчеркнул спикер. – Кроме того мы должны признать: современный экстремист - это не человек с автоматом в горах. Это подготовленный идеолог со смартфоном в руках. Радикализация ушла в мессенджеры, закрытые чаты и криптоканалы. В этих условиях роль РАТС ШОС должна трансформироваться. Она должна стать не просто координационным центром, а сверхмощным цифровым щитом. Нам нужны единые киберцентры, общий мониторинг даркнета и мгновенный обмен оперативными данными. Если идеология зла распространяется со скоростью клика, то и наш ответ должен быть мгновенным".
Он также отметил, что необходимо вырабатывать коллективный иммунитет к радикализму, пояснив, что запреты и силовые методы эффективны, но они лечат симптомы, а не болезнь: «Главная вакцина против радикальных религиозных идеологий – это социальная устойчивость и просвещение. Нам нужно создавать экономические лифты для молодежи и давать им качественное образование, чтобы у радикалов просто не было материала для вербовки. ШОС обладает уникальным весом и инструментами, чтобы этого не допустить. И Бишкекский саммит должен зафиксировать эту железную волю».
В свою очередь политолог Кубан Таабалдиев отметил, что в результате происходящих в мире геополитических событий, характеризующихся применением двойных стандартов и игнорированием норм международного права со стороны отдельных стран, проблема терроризма, экстремизма и сепаратизма становится все более масштабной и многослойной. «На данном этапе «расслоение» между государствами практически достигло своего пика, – отметил он. – Такие сверхдержавы, как США и их сателлиты – европейские страны и Израиль, вывели терроризм на государственный уровень, о чем говорят похищение президента Венесуэлы и война против Ирана. Это новые реалии, на которые мы должны адекватно реагировать. Прежде всего, необходимо сформулировать четкую позицию, что экстремизм, терроризм и сепаратизм – это явления, которые неприемлемы для общества в любой их интерпретации и которые нужно пресекать на корню. Кроме того нужно активнее выражать свою позицию на всех доступных площадках. Причем конкретные решения и заявления с трибуны ООН, например, должны звучать от имени не отдельного государства, а от имени всего Центрально-Азиатского региона, от имени стран ОДКБ и ШОС».
Эксперт также поддержал мысль, что угроза, касающаяся вовлечения молодежи в радикальные группировки, сегодня приобретает в Кыргызстане серьезные масштабы. Данную тенденцию он связывает с тем, что государство практически не контролирует деятельность зарубежных вузов, работающих в республике: «Мы говорим, что террористические организации нацелены на молодежь – на их вовлечение в свои ряды и что высшее образование не дает иммунитет от радикальных идей. Но надо понимать, что именно высшие учебные заведения могут быть центрами, где наше подрастающее поколение получает чуждые идеологические установки. У нас в Кыргызстане осуществляют деятельность более 70 различных вузов – это огромное число студентов, но государство далеко не всегда знает, что в них происходит. Поэтому, на мой взгляд, необходимо взять их деятельность под государственный контроль. На примере университета «Манас» я могу сказать, что там практически происходит замена идеологии Кыргызстана идеологией Турции. Это серьезная угроза для будущего нашей страны, поэтому этот вопрос нужно срочно решать».
Мысль о том, что высшее образование не дает иммунитет против радикализации поддержал кандидат социологических наук, и. о. доцента МУК Максат Мамырканов: «Мы провели исследование, целью которого стало выявление факторов, которые действительно повышают или снижают риск вовлечения молодых людей в экстремистские движения. Одним из главных его результатов стало опровержение распространенного тезиса о том, что высшее образование является своеобразной «вакциной» от радикальных идей».
Наиболее показательным, по словам спикера, является исследование Диего Гамбетта и Стефана Хертога, опубликованное в 2016 году. Авторы, проанализировав 404 биографии лиц с радикальными убеждениями из различных стран мира, пришли к неожиданному выводу: около 69% из них закончили вузы, тогда как средний показатель высшего образования в странах их происхождения составлял лишь от 12 до 23%. Еще более неожиданным оказался профессиональный состав этой группы – почти 44% составляли инженеры.
«Среди лидеров экстремистских организаций доля людей с высшим образованием достигала 88%, при этом каждый пятый имел ученую степень. Осама бен Ладен – инженер-строитель, Айман аль-Завахири – магистр хирургии, Абу Бакр аль-Багдади – PhD по исламскому богословию. Среди 19 террористов, участвовавших в терактах 11 сентября 2001 года, большинство имели высшее образование, причем восемь из них были инженерами. Эти данные показывают, что радикализация не является исключительно следствием неграмотности или отсутствия образования. Напротив, в группу риска нередко попадают люди с высоким образовательным уровнем и серьезными профессиональными амбициями. Причина в том, что, получая диплом, молодой специалист рассчитывает на престижную работу, высокий доход и общественное признание. Однако на практике он может столкнуться с безработицей, коррупцией, низкой оплатой труда и отсутствием социальных лифтов. Возникает чувство несправедливости и разочарования, которое становится благоприятной средой для распространения радикальных идей», – подчеркнул социолог.
Говоря о странах ЦА, он отметил, что большинство современных исследований не подтверждают наличие прямой связи между бедностью и экстремизмом, как принято считать. Например, исследование «Понимание факторов, способствующих радикализации трудовых мигрантов из Центральной Азии в России», проведенное RUSI и Search for Common Ground в 2018 году среди трудовых мигрантов из стран ЦА, находившихся на территории РФ, показало, что среди причин радикализации чаще назывались идеологические, психологические и идентификационные факторы, нежели экономические проблемы. Результаты исследования Всемирного банка «Укрепление устойчивости молодежи к радикализации в Таджикистане», опубликованного в 2020 году, также показали, что социально-экономические проблемы создают благоприятные условия для радикализации, но не являются ее непосредственной причиной. Главным фактором выступает наличие активных вербовщиков, которые предлагают человеку новую идентичность, чувство принадлежности и ответы на сложные жизненные вопросы.
«Данные показывают, что среди осужденных за экстремистские преступления в Таджикистане уровень образования и материального благополучия был выше среднего по стране. Это еще раз подтверждает концепцию «разочарованной элиты». При этом для Кыргызстана важнейшим фактором риска оказалось чувство несправедливости. Молодые люди, сталкивавшиеся с коррупцией, дискриминацией и несправедливым отношением со стороны государственных органов, демонстрировали более высокий уровень восприимчивости к радикальным идеям. Именно поэтому радикальные организации активно используют темы коррупции, социального неравенства и морального кризиса общества в процессе вербовки», – поделился информацией спикер.
Отдельного внимания, по его словам, заслуживает проблема религиозной грамотности. На первый взгляд может показаться, что наличие высшего образования автоматически предполагает понимание религиозных процессов, однако исследования говорят об обратном. «Особенно показательным, – отметил спикер, – является исследование Академии ОБСЕ в Бишкеке «Экстремизм в условиях системной трансформации», проведенное в 2016 году. В опросе приняли участие 200 респондентов, из которых 64% имели высшее образование или ученую степень. Несмотря на высокий образовательный уровень выборки, многие участники исследования не могли отличить запрещенные экстремистские организации от легальных религиозных объединений. Следовательно, высшее образование без развития критического мышления, медиа и религиоведческой грамотности не обеспечивает устойчивости к радикальной пропаганде».
