Создатели и спонсоры террористического интернационала – глобальные силы, поэтому полная победа над терроризмом и экстремизмом – на данный момент утопия. К таким выводам пришли участники круглого стола «Мир без терроризма, экстремизма и сепаратизма: роль ШОС и стран ЦА в глобальной системе безопасности», организованного ЦЭИ «Ой Ордо» (Бишкек).
Так, советник президента, экс-секретарь Совета безопасности КР Марат Иманкулов подчеркнул, что международные террористические и экстремистские организации, как инструментарий глобальной политики, используются для ведения гибридных войн по всему миру. «Например, «Аль-Каида»* была создана западными спецслужбами, когда СССР ввел ограниченные войска в Афганистан, – отметил спикер. – Когда определенные силы решили «распотрошить» Ближний Восток, появился ИГИЛ* – структура, которая имеет колоссальную внешнюю финансовую, материальную, политическую и другую поддержку. В разгар гражданской войны в Сирию хлынуло более сотни тысяч боевиков со всего мира, которые были оснащены современным оружием, обеспечены провизией и финансами. Есть данные, что сегодня отряды из представителей террористического интернационала, финансируемые внешними игроками, воюют на стороне киевского режима. Эти примеры говорят о том, что международный терроризм – это проект, который определенные силы координируют и финансируют для решения своих глобальных задач в той или иной стране или регионе мира».
При этом, как отметил спикер, религия никакого отношения к этим явлениям не имеет: «Ввиду широкого распространения и популярности мусульманской веры определенные геополитические игроки используют ее как ширму для своей деструктивной деятельности. Радикальные черты исламу пытаются искусственно придать те, кто пытается использовать его как оружие».
Он заострил внимание на том, что для победы над терроризмом и экстремизмом сегодня недостаточно просто вести с ними борьбу, для этого необходимо строгое соблюдение всеми без исключения субъектами мировой политики норм международного права. Однако очевидно, что это невозможно – сейчас идет передел мира, и некоторые государства разрушают его основы.
«Все войны и конфликты в разных регионах мира сегодня связаны именно с процессом формирования нового миропорядка и борьбой за мировые ресурсы. Соответственно, деятельность террористических и экстремистских группировок будет только усиливаться, и Центральная Азия находится в гуще этих событий. Сейчас десятки тысяч боевиков ИГИЛ*, ИДУ* и т. д. из Сирии активно стекаются в Афганистан, где продолжают функционировать многочисленные финансируемые западными спецслужбами лагеря их подготовки. Кроме того, в странах ЦА давно сформированы спящие ячейки. Если глобальные силы решат дестабилизировать ситуацию в регионе, они сделают это руками подготовленных боевиков. Этот сценарий уже был опробован в Казахстане, когда под прикрытием социального недовольства подняло голову террористическое подполье. И мы должны быть готовы предотвращать такое развитие событий», – подчеркнул М. Иманкулов.
Он добавил, что необходимо усиливать совместную работу по противодействию как уже названным трем силам зла – терроризму, экстремизму и сепаратизму, так и распространению радикальных идей, которые лишь маскируются под ислам: «Только так мы сможем дать отпор глобалистам, не позволяя им совершать многие гнусные вещи. На мой взгляд, эффективными в этом плане могут быть такие региональные организации, как ШОС, СНГ и ОДКБ».
Экс-заместитель директора ИК РАТС ШОС полковник запаса ГКНБ КР эксперт по безопасности Канат Тюкеев поддержал мысль о том, что современная обстановка характеризуется использованием ведущими глобальными игроками двойных стандартов в геополитическом и геоэкономическом контексте, манипулированием международным правом, а также использованием вооруженных сил, незаконных вооруженных формирований, потенциала международного терроризма и ведением нетипичных войн: гибридных (торговых, санкционных), прокси, неклассических и др.
Он также подчеркнул, что в настоящий период подрывные устремления международных террористических организаций на центральноазиатском направлении не претерпели существенных изменений: «Объединяющие идеи глобального джихада и построения «Халифата», как революционный лозунг последних десятилетий, взращенный в лабораторных условиях спецслужб, продолжают служить ориентиром террористическому интернационалу».
Вместе с тем он обратил внимание, что за последнее десятилетие международный терроризм претерпел трансформацию в идеологическом и организационном плане. Прежде всего, произошло объединение различных террористических группировок в единое движение, основанное на универсальных религиозных суррогатах и фальшивых ценностях. Терроризм стал сетевым, т. е. появилось множество не имеющих горизонтальных связей, изолированных друг от друга ячеек в различных регионах мира, обладающих автономностью в подготовке, организации и совершении терактов. Кроме того, в деятельности МТО появились признаки холдинговых корпораций – наряду с боевой составляющей для жизнеобеспечения привлекаются гражданские специалисты различных сфер.
В числе ключевых рисков и угроз спикер назвал создание подпольных ячеек и подготовку их к подрывной деятельности в автономном режиме, совершенствование методов вербовки и пропаганды с использованием ИИ и других цифровых технологий, организацию каналов переправки рекрутов в зону вооруженных конфликтов. Также международными террористическими организациями ведется работа с трудовыми мигрантами, спецконтингентом исправительных колоний и представителями криминальных структур, происходит вовлечение в террористическую деятельность представителей гражданских профессий и т. д.
«Указанные процессы происходят на фоне активизации разведывательно-подрывной деятельности отдельных спецслужб, формирования ими разведывательных сетей, вмешательства в информационное пространство, нацеленности на создание условий для организации цветных революций или государственных переворотов. Кроме того, в число их приоритетных задач входят искусственное создание межконфессиональной и межэтнической напряженности, провоцирование приграничных и иных конфликтов, дискредитация органов государственной власти и вооруженных сил, попытки затруднения деятельности органов безопасности».
В этой связи, по словам эксперта, принятые решения о создании Универсального центра Шанхайской организации сотрудничества необходимо воспринимать как модернизацию механизмов ШОС и переход к более гибкой системе обеспечения коллективной безопасности: «Необходимо стремиться к достижению упреждения угроз. От оценки и понимания потенциала и ресурсных возможностей МТО, помноженных на патронаж и всестороннюю поддержку со стороны «внешних сил», зависит эффективность противодействия трем силам зла. Т. е. перед руководством УЦ ШОС стоят многоплановые задачи, в том числе по разработке стратегий и мероприятий как антитеррористической направленности, так и по защите конституционного строя, противодействия угрозам в цифровом пространстве и т. д.».
В свою очередь сотрудник отделения АТЦ СНГ по ЦАР Руслан Абасов отметил, что рост геополитической нестабильности, усиление региональных конфликтов и фрагментация системы глобальной безопасности оказывают существенное влияние на обстановку в странах ЦА. По его словам, в условиях обострения ситуации вокруг Ирана фиксируется ухудшение ситуации и на афгано-пакистанском направлении, сопровождающееся полномасштабными боевыми действиями, гуманитарным кризисом, активизацией радикальных группировок и вооружёнными инцидентами на границах с ЦА, а также перемещением боевиков международных террористических организаций.
«Дополнительно следует отметить, что, несмотря на противостояние между «Талибаном» и структурами, например, ИГИЛ*, фиксируются случаи перехода отдельных боевиков и полевых командиров на сторону более радикальных группировок. Также не исключается наличие скрытой инфильтрации и двойной принадлежности отдельных боевиков. Указанные процессы свидетельствуют о фрагментации террористической среды и повышают риски усиления наиболее радикальных элементов, ориентированных на транснациональную деятельность», – подчеркнул эксперт.
По его информации, в последнее время ИГИЛ* активизировал подготовку боевиков из числа детей и подростков в возрасте 12-14 лет. В ряде провинций Афганистана созданы школы, где готовят детей-смертников, которых планируется перебрасывать в другие страны под видом беженцев, потенциальных трудовых мигрантов или студентов. Это новая эпоха джихада.
Отдельный акцент спикер сделал на деятельности «Аль-Каиды»*, которая, несмотря на годы антитеррористической борьбы, не только не уничтожена, но и значительно увеличила масштабы – с 500 боевиков в 2001 году до 25 тысяч в настоящее время. При этом структура адаптировала и методы деятельности, представляя рассеянную и технологичную угрозу глобальной безопасности: «Сегодня стратегическим центром базирования «Аль-Каиды»* является Афганистан, где планируется экспериментировать в том числе с оружием массового поражения. Сейчас ведется работа над программами создания химического, биологического, радиологического и ядерного оружия. При этом группировки и ячейки «Аль-Каиды»* рассредоточены по разным регионам и сохраняют активность, планируя возможные атаки, в том числе против стран постсоветского пространства», – поделился информацией спикер.
Особое внимание Р. Абасов обратил на тот факт, что в настоящее время паспорта Афганистана получили воевавшие в Сирии выходцы из республик Центральной Азии, уйгурских районов Китая, Пакистана: «Таким образом, для стран ЦА увеличивается угроза проникновения в регион вербовщиков, разведчиков, террористов-смертников из числа радикальных джихадистских группировок под видом афганских трудовых мигрантов».
В свою очередь экс-первый замминистра обороны КР кандидат философских наук Мурат Бейшенов отметил, что «Аль-Каида»* сегодня является одной из крупнейших террористических организаций. Примерно такая же численность – до 25 тысяч последователей по всему миру – у движения «Таблиги Джаамат»*, которое запрещено во многих странах мира, однако беспрепятственно осуществляет свою деятельность в Кыргызстане. В этой связи он указал на необходимость синхронизировать списки запрещенных террористических организаций в рамках ШОС, ОДКБ и СНГ.
Эксперт также отметил, что, несмотря на гуманитарную поддержку со стороны ряда государств, афганским властям не удается выровнять внутреннюю социально-экономическую ситуацию, которая усугубляется еще и постоянными стихийными бедствиями. Соответственно, у «Талибана» нет ресурсов, чтобы контролировать и предупреждать активность различных террористических группировок, сосредотачивающихся на территории страны: «Для ЦА это значит усиление террористических угроз. Только на границе с Таджикистаном, по разным оценкам, сосредоточено 10-20 тысяч боевиков. Точной цифры никто не знает, потому что эти группировки очень мобильные. Т. е. ситуация складывается очень непростая, требующая постоянного анализа и принятия практических мер».
При этом М. Бейшенов обозначил ряд таких мер: «Как страна, расположенная вблизи Афганистана, по-прежнему представляющего угрозу, мы должны поднимать вопросы безопасности на международном уровне, пользуясь тем, что Кыргызстан избран в непостоянные члены Совбеза ООН. Во-вторых, я предлагаю создать в Бишкеке Центр анализа и прогнозирования ШОС по вопросам безопасности, а также информагентство и радио круглосуточного вещания – это не потребует больших средств, но позволит нам конкурировать в информационном пространстве с вербовщиками, которые работают в режиме 24 на 7. Что касается непосредственно Кыргызстана, то нам необходимо провести ревизию всей законодательной базы и разработать новую стратегию по борьбе с терроризмом и экстремизмом, которая будет учитывать нынешние реалии».
Мысль о необходимости пересмотра национального законодательства в части предупреждения террористических угроз поддержала депутат ЖК КР Гуля Кожокулова. Она рассказала, что нынешний созыв парламента, стремясь выстроить систему, которая отвечала бы современным реалиям, активно работает над укреплением как позиций и полномочий силовиков и спецслужб, так и законодательной базы в части контрразведки, обеспечения различных видов безопасности и противодействия радикализации: «У современных террористических структур есть огромный как финансовый, так и интеллектуальный потенциал. Признавая это, мы должны работать на таком же и даже более высоком уровне. В связи с развитием цифровых технологий одним из ключевых вызовов сегодня становятся киберугрозы, включая те, которые связаны с распространением информации – ИИ, даркнет и т. д. Сегодня и вербовка граждан, и финансирование терроризма практически полностью ушли в цифровое пространство, где мы пока, к сожалению, не очень сильны. Нужно устранять эти пробелы, чтобы как минимум не отставать от террористических группировок».
Парламентарий обратила внимание, что в Кыргызстане представлено множество различных течений ислама, т. к. в свое время в республике для этого были созданы очень комфортные условия. При этом они практически не контролировались государством: «Ущемлять религиозные чувства граждан недопустимо, но также необходимо предупреждать деструктивные проявления, угрожающие суверенитету и безопасности страны. И делать это можно не только силовыми методами, но и через идеологию и другую работу с населением».
В свою очередь профессор ЧПП КР Евгений Каблуков напомнил, что первая значительная конференция по борьбе с терроризмом прошла в Бишкеке в декабре 2001 года. Одним из ее решений было создать комиссию в рамках ООН, чтобы выработать глобальную конвенцию по борьбе с терроризмом. Этот документ не разработан до сих пор, поскольку на самом первом этапе комиссия споткнулась на определении терроризма – в разных странах даже подходы к определению этого понятия разные, как и списки террористических организаций.
«Когда я работал в миссии ОБСЕ от КР, – отметил спикер, – я обратил внимание, что невозможно найти общие подходы, когда та или иная организация в Кыргызстане, например, запрещена, а в Британии не только разрешена, но и имеет штаб-квартиру в Лондоне. Поэтому списка террористических организаций, который бы удовлетворил все страны, до сих пор нет и, скорее всего, не будет».
Дипломат также обратил внимание, что документы, регламентирующие деятельность по противодействию терроризму, экстремизму и сепаратизму в рамках ШОС, на данный момент сильно устарели: «Они принимались на том этапе, когда были глобальные организации, сейчас же террористические структуры перешли на сетевой уровень, т. е. теперь каждая из них имеет четкую вертикаль без горизонтальных структур».
(Окончание следует)
