То, что нацистская Германия ведет планомерную подготовку к нападению на СССР, в Кремле, конечно, хорошо знали. Однако такого знания было недостаточно. На первый план выходил ответ на конкретный вопрос, где и когда вермахтом будет нанесен удар.
К сожалению, советской разведке не удалось добыть на этот счет сколько-нибудь определенных сведений, хотя поток донесений в Москву исчислялся сотнями. Они содержали и крупицы правдивой информации, но последние тонули в неконкретных, противоречивых сведениях, подчас сдобренных подброшенной гитлеровскими спецслужбами дезинформацией.
Беда ещё и в том, что в то время в советской внешней разведке не было специального подразделения, которое занималось бы анализом, сопоставлением, проверкой и оценкой добытых данных. Согласно установленному Сталиным порядку работы с разведывательными материалами, ему направлялись оригиналы сообщений источников без анализа и выводов. Видимо, он опасался, что в ходе обработки будет упущено нечто важное. Вождь взял на себя анализ и оценку донесений разведки, а значит, и ответственность за возможные ошибки в выводах и прогнозах.
Советский лидер стремился исключить любые опрометчивые шаги, которые Гитлер смог бы использовать как повод для начала войны. Надо учитывать еще такой фактор: Сталин опасался, что без поддержки сильных союзников очень трудно будет одолеть Германию и её сателлитов. А из сообщений разведки он знал, что США могли бы оказать СССР такую поддержку только в случае неспровоцированной агрессии со стороны Гитлера.
Поэтому теряет смысл утверждение о том, что СССР готовился нанести упреждающий удар по противнику. Да, в Центральном архиве Министерства обороны РФ в свое время была выявлена подготовленная начальником Генштаба Красной армии Г.К. Жуковым «Записка», предположительно датируемая 15 мая 1941 г. В ней, в частности, говорилось: «Считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие войск».
Но когда нарком обороны С.К. Тимошенко и Г.К. Жуков доложили Сталину предложения об упреждающем ударе, вождь отрезал: «Вы что, хотите меня поссорить с Гитлером? Вы понимаете, что это – война?» То есть записка была отклонена без обсуждений.
В самом деле, что значит нанести превентивный удар? Надо привести вооруженные силы в состояние повышенной боевой готовности, а это значит – мобилизация. Это значит – война, в которой СССР сразу приобретёт репутацию агрессора. И тогда рассчитывать на помощь США и Великобритании было напрасно. В итоге не было предпринято никаких действий, свидетельствующих о подготовке нашей армии к превентивному удару, не известно ни одного политического решения на этот счет, нет никаких утверждённых руководством оперативных документов. «Записка» так и осталась в архиве изложением одного из многих возможных вариантов действий.
Незадолго до начала войны на приёме в Кремле выпускников военных академий 5 мая 1941 г. Сталин совершенно определённо назвал главного противника в предстоявшем в скором времени военном столкновении – Германию. Важное значение имели его слова: «Теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны, теперь надо перейти от обороны к наступлению».
Утверждение Сталина о завершении реконструкции Красной армии представляется спорным. К тому времени многие мероприятия проводились полным ходом (перевооружение, формирование новых частей и соединений, изменения в организационно-штатной структуре и пр.) и были далеки от своего завершения. Так, оснащение войск новыми видами вооружения и боевой техники, завершение строительства укрепленных районов (УР) на западной границе было спланировано как минимум до 1942 г.
Известна директива Наркомата обороны от 25 января 1941 г. «Об итогах и задачах оперативной подготовки высшего командного состава Красной армии», в которой говорилось: «Опыт последних войн, походов, полевых поездок и учений показал низкую оперативную подготовку высшего командного состава, войсковых штабов, армейских и фронтовых управлений и особенно авиационных штабов. …При таком уровне оперативной подготовки высшего командного состава и штабов рассчитывать на решительный успех в современной операции нельзя… Нужна настойчивая и упорная работа высшего командного состава и штабов в области оперативной подготовки, настроенная на глубоком изучении теории и практики вождения наших современных высших соединений, вероятных театров военных действий, опыта последних войн, организации, тактики и оперативного искусства армий сопредельных стран…» Работа над устранением всех этих крупных недостатков шла напряжённая. Но драгоценного времени оставалось очень мало.
Все военно-политические решения и дипломатические акции, предпринимавшиеся в тот период, исходили из стремления советского руководства как можно на больший срок оттянуть момент вступления СССР в войну.
Из опасения дать немцам хоть малейший повод к агрессии Сталин запрещал командованию Красной армии любые действия по приведению войск в необходимую степень боевой готовности. Жёстко пресекались попытки командующих войсками округов заранее выдвинуть к границе хоть какие-то дополнительные силы. Да и в самый канун войны развертывание войск прикрытия госграницы проводилось с большим опозданием.
…18 июня на стол Сталина легла докладная народного комиссара госбезопасности СССР В.Н. Меркулова о массовом отъезде в Германию сотрудников посольства, их семей. Началась также эвакуация женщин и детей из других посольств. По некоторым свидетельствам, в этот день Сталин обратился к Гитлеру с просьбой принять наркома иностранных дел В.М. Молотова для срочных переговоров. Этот факт был зафиксирован в дневниках начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдера и министра пропаганды Третьего рейха Й. Геббельса. Советский вождь всё ещё верил в возможность избежать скорой войны.
____________________________
Фото: https://russiainphoto.ru/photos/189694/
