Приняв на себя обязанности наркома ВМФ и готовя силы флота к отражению внезапного нападения врага, Н.Г. Кузнецов довольно быстро установил, что в Кремле недооценивалась необходимость тесной координации действий моряков с сухопутными войсками. При учреждении Наркомата ВМФ, да и позднее ни в одном руководящем документе не был оговорен порядок его подчинения Наркомату обороны. Не были отработаны и вопросы взаимодействия флотов с округами (фронтами), взаимоотношения командиров военно-морских баз с командирами сухопутных частей.
В конце 1940 г., докладывая о базировании кораблей на Балтике, адмирал попытался выяснить точку зрения руководства на возможность конфликта с гитлеровской Германией, но натолкнулся на короткий ответ вождя: «Когда надо будет, получите все указания». Ждать «соответствующих указаний» посоветовал наркому и начальник Генштаба РККА маршал Б.М. Шапошников. Однако вплоть до первого дня войны никаких внятных указаний так и не последовало.
Заранее опасаясь этого, Кузнецов решил действовать самостоятельно, чтобы не опоздать. Ему удалось сделать для флота то, что должно было предпринять руководство Наркомата обороны для всех вооружённых сил, но не предприняло и позволило фашистам застать Красную армию врасплох.
Личный опыт, полученный Кузнецовым во время пребывания в Испании, глубокое изучение действий германских моряков при высадке десантов в Дании и Норвегии побудили обратить внимание на готовность к отражению внезапного нападения врага в первую очередь с воздуха. 23 июня 1939 г. нарком ВМФ подписал директиву «Об установлении для флота трёх степеней оперативных готовностей». Готовностью № 3 обозначалась обычная готовность кораблей и частей, находящихся в строю и занимающихся повседневной боевой подготовкой. В случае объявления готовности № 2 корабли принимали необходимые запасы топлива и боеприпасов, увольнения на берег сокращались до минимума, личный состав оставался на кораблях. Самая высокая степень готовности – № 1. После её объявления весь личный состав должен был при необходимости немедленно ввести в действие оружие и корабельные механизмы. Были определены и доведены до командиров и штабов условные сигналы, по получении которых следовало немедленно переходить на ту или иную степень оперативной готовности.
Уточнялись оперативные планы флотов, совершенствовалась их организация, отрабатывались способы перехода сил на соответствующие степени боеготовности. Проверки и учения, проведенные Главным морским штабом по указанию наркома, своевременно вскрыли массу недостатков. Как вспоминал Кузнецов, потребовалось не меньше года напряжённой работы в штабах, на кораблях и в частях, прежде чем флоты научились быстро, точно и скрытно переходить на повышенную готовность.
Специфика боевой учебы состоит в том, что, какими бы суровыми ни были проверки старших начальников, решающий экзамен проходит лишь один раз, и его устраивает война. Флот выдержал этот экзамен. В отличие от наркома обороны, нарком ВМФ в канун войны не ждал дополнительных указаний. Исходя из данных разведки, 19 июня 1941 г. на оперативную готовность № 2 были переведены Балтийский и Северный флоты, базы затемнены. 18 июня из района учений в Севастополь вернулся Черноморский флот и получил приказ оставаться в готовности № 2. Бдительность повышалась. Достаточно было по телефону передать на флоты условный сигнал, чтобы все начали переходить на высшую степень боеготовности.
Около 23 часов 21 июня нарком обороны передал наркому ВМФ сталинское указание о приведении войск Красной армии в полную боевую готовность. В отличие от С.К. Тимошенко и начальника Генштаба Г.К. Жукова, которые готовили пространную телеграмму с указаниями командующим западными приграничными военными округами (потом она, передаваемая вниз, проходила длительную процедуру зашифровки и расшифровки в штабах всех уровней), Николай Герасимович отдал приказ телеграфом передать на флоты краткий условный сигнал. И тут же лично продублировал приказ телефонными звонками командующим Балтийским и Северным флотами В.Ф. Трибуцу и А.Г. Головко, а также начальнику штаба Черноморского флота И.Д. Елисееву. При этом дал указание, не задумываясь, открывать огонь по нарушителям советского воздушного пространства.
«В 02 часа 40 минут, – вспоминал Н.Г. Кузнецов в своей сразу ставшей бестселлером книге «Курсом к победе», – все корабли и части флота уже были фактически в полной боевой готовности. Никто не оказался застигнутым врасплох».
Так блестяще сказалась заранее продуманная, отработанная до автоматизма организация дела. В результате в первый день войны флот не потерял ни одного боевого корабля, ни одного самолёта, хотя первыми акциями германского командования стали авианалёты на Севастополь, Полярный, Либаву, Измаил и другие военно-морские базы.
В сухопутных войсках было иначе. На большинство частей западных приграничных округов вражеские бомбы в эти часы падали беспрепятственно: далеко не везде была получена телеграмма из Москвы, а где её получили, не успели расшифровать. Например, в штаб Западного особого военного округа она поступила лишь в 1.45 22 июня. До начала войны оставалось менее двух часов…
______________________________
Фото: https://scientificrussia.ru/articles/po-doroge-bomb-podvig-severnyh-konvoev
