Вопросы обеспечения водой в странах Центральной Азии всегда стоят на одном из первых мест, потому что регион отличают сложные климатические и природные условия. Здесь важны и водоснабжение, и вопросы энергообеспечения, что заставляет страны-соседи теснее взаимодействовать. Тем более что проблема обеспечения поливной водой заметно обострилась в этом году накануне вегетационного сезона.
Об этом свидетельствуют заявления из нескольких стран региона. В сентябре прошлого года президент РК Касым-Жомарт Токаев в своем Послании народу подчеркнул, что нехватка воды достигла уровня угрозы национальной безопасности. Вскоре после этого Казахстан объявил о прогнозируемом дефиците в 1 млрд кубометров воды для орошения, начиная с весны 2026 года. Причём в республике сохраняется угроза паводков, а в некоторых районах разлив уже произошёл. Но все это временно: паводок пройдет, а дефицит воды останется.
В середине января нынешнего года Министерство сельского хозяйства Киргизии также обратилось к фермерам с предупреждением о возможном недостатке воды в вегетационный период.
Центральная Азия сталкивается с хроническим дефицитом воды, причины которого хорошо изучены: это изменение климата, ведущее к сокращению водных ресурсов из-за уменьшения осадков, и стремительный рост населения региона. Последний фактор не только увеличивает спрос на воду для бытовых нужд, но и часто сопровождается ее нерациональным использованием. Кроме того, серьезной проблемой является изношенность водопроводных систем. По данным ЕАБР, это приводит к значительным потерям: до 40% воды теряется при орошении, а при подаче питьевой воды потери могут достигать более половины объема.
Специалисты отмечают, что проблемный регион подошёл к вегетационному периоду текущего года с существенно меньшими запасами воды, чем годом ранее. Об этом сообщает пресс-служба Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии. Представители регулятора предупреждают: если водная политика не будет оперативно пересмотрена, столицы стран региона могут оказаться на грани кризиса, масштабы которого будут сопоставимы с ситуацией в Тегеране, где даже встал вопрос об эвакуации населения.
Пить надо меньше или правильно расходовать?
Специалисты из New Lines Institute предупреждают: в Центральной Азии воды становится значительно меньше. За последние 40 лет на каждого человека в регионе приходится в три раза меньше воды – вместо 8400 кубометров в год теперь всего 2500. Это означает, что нехватка воды становится одной из главных проблем для развития экономики Центральной Азии.
В своём недавнем докладе иностранные аналитики предупредили: «Дефицит воды превращается в одну из ключевых угроз экономическому развитию и стабильности Центральной Азии». Угрозу хорошо иллюстрирует приведенная ниже инфографика.
Сельское хозяйство, энергетика и промышленность являются основными потребителями ресурсов. Таяние ледников и расход сельскохозяйственной отрасли истощают общие запасы воды. По сравнению с предыдущим годом межсезонье 2025–2026 годов выдалось значительно менее водным для основных рек региона. Это привело к снижению уровня воды в водохранилищах и уменьшению стока в Аральское море. Так, водность Амударьи к 11 февраля упала до 66,8% от нормы, тогда как годом ранее она превышала норму (101,8%). Объем Туямуюнского водохранилища сократился с 4 959 млн до 4 349 млн кубометров.
В результате промывные поливы в низовьях начались почти на два месяца позже (10 февраля против 15 декабря), а в дельту Амударьи и Аральское море было направлено лишь 935 млн кубометров воды, что значительно меньше запланированных 1 400 млн.
Хотя ситуация с водой в Сырдарье лучше, чем в других местах, она всё равно ниже нормы. Вместо ожидаемых 11 782 млн кубометров, река принесла лишь 10 255 млн, то есть 87% от нужного объёма. На 11 февраля в водохранилищах Нарын-Сырдарьинского каскада было 16 774 млн кубометров воды, что на 2 511 млн меньше, чем год назад. Странам было подано 82% от положенного лимита (2 155 млн кубометров), причём большую часть получил Узбекистан.
Без эффективного регионального управления водными ресурсами это может привести к напряженности между странами. Показательным примером является Афганистан, который долгое время не учитывал интересы центральноазиатских государств в вопросах водопользования. Строительство канала Кош-Тепа, запланированное на 2026–2027 годы, несомненно, повлияет на водный баланс Центральной Азии. Афганистан настойчиво продвигает этот проект, ставя свои национальные интересы выше интересов соседей.
Даже с учётом критической ситуации страны Центральной Азии пока не могут изменить ситуацию. На публичном уровне акцент делается на рациональное использование воды и развитие сотрудничества. Отметим, в конце ноября на переговорной площадке в Алма-Ате Киргизия, Узбекистан и Казахстан подписали соглашение о водно-энергетическом сотрудничестве. Встреча прошла под председательством министра энергетики РК Ерлана Аккенженова с участием глав водно-энергетических ведомств трех стран. Кроме того, президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев предложил объявить 2026–2036 годы десятилетием практических действий по рациональному водопользованию, призывая к реальным шагам в водной политике для устойчивого развития и улучшения экологии.
Однако на практике каждая сторона, декларируя региональное сотрудничество, часто проявляет «водный эгоизм» на национальном уровне. Подтверждением тому служит новый Водный кодекс Киргизии, вступивший в силу с 1 января текущего года, который закрепляет статус воды как товара для внутренних и внешних потребителей.
Внедрение водосберегающих технологий и выращивание менее водоемких культур, хотя и провозглашены приоритетом, сталкиваются с серьезными финансовыми трудностями. Например, в 2025 году Евразийский банк развития отмечал, что запланированное финансирование в Таджикистане на 2025–2030 годы (0,4 млрд долл.) значительно ниже необходимых 1,7 млрд долл. для обеспечения населения чистой питьевой водой. Аналогичная ситуация с недостаточным финансированием наблюдается и в других странах региона.
Получается, что страны по-разному используют выделенные им объемы воды. Таджикистан, например, использовал все, что ему было положено, – 2 073,4 млн кубометров. Туркменистан почти достиг своего лимита, освоив 96% (это 3 439,5 млн кубометров), а вот Узбекистан использовал только 75,3% (2 600,4 млн кубометров).
На грани фола
Проблема нехватки воды в Центральной Азии стала постоянной и пока неразрешимой, что вызывает все больше тревоги относительно потенциальных межгосударственных конфликтов. Январский доклад Института водных ресурсов, окружающей среды и здоровья Университета ООН под названием «Глобальное водное банкротство: жизнь за пределами наших гидрологических возможностей в посткризисную эпоху» утверждает, что человечество вступило в эру «глобального водного банкротства», где жизненно важные водные системы необратимо повреждены и не могут удовлетворить растущие потребности.
Анализ водных проблем и противоречий показывает, что их корень кроется в фундаментальном сокращении объемов воды. Это уже привело к катастрофическим последствиям: за последние полвека исчезло около 410 млн гектаров природных водно-болотных угодий. Несмотря на то что Центральная Азия пока избежала сценария «дня нуля», подобного кейптаунскому кризису 2018 года, текущая траектория развития событий вызывает серьезные опасения.
Если не будут приняты срочные и решительные меры по модернизации водной инфраструктуры и внедрению эффективных механизмов совместного управления общими реками, крупные городские центры Центральной Азии – Ташкент, Бишкек, Алматы, Астана и Душанбе столкнутся с угрозой необратимого кризиса. Об аграрном секторе и говорить нечего.
Темпы модернизации пока отстают от масштаба проблемы. Средний возраст ирригационной инфраструктуры в регионе перевалил за 50 лет. Директор узбекистанского Центра исследовательских инициатив «Ma'no» Бахтиёр Эргашев точно сформулировал: «Не нужно ничего выдумывать, достаточно просто начать экономить воду». И это утверждение абсолютно справедливо.
Экспертные оценки последних лет единогласно указывают на то, что нарастающий дефицит водных ресурсов в регионе чреват серьезными угрозами: он неизбежно приведет к значительным миграционным потокам, как внутренним, так и внешним, и в конечном итоге может стать катализатором межгосударственных конфликтов.
