Война на Ближнем Востоке может породить масштабный кризис беженцев, превосходящий европейский миграционный кризис 2010-х гг. Причем сильнее всего от него пострадают государства, которые непосредственно граничат с Ираном.
Начало полномасштабной войны на Ближнем Востоке, которая все более приобретает затяжной характер, заставило граничащие с Ираном государства задуматься о последствиях, которые может иметь для них этот конфликт. Особую тревогу выражают небольшие страны Южного Кавказа, для которых кризис может оказаться фатальным. Ввиду возможного наплыва иранских мигрантов эксперты из стран Закавказья отмечают, что «технически и физически границы невозможно перекрыть» и никакой возможности остановить поток беженцев нет.
С первыми симптомами миграционного кризиса уже столкнулся Азербайджан. На 7 марта через его территорию из Ирана были эвакуированы 1761 человек, включая 487 граждан Китая, 297 – самого Азербайджана, 282 – России, 173 – Таджикистана, 118 – Пакистана. Кроме того, вывозились граждане Омана, Италии, Индонезии, Испании, Саудовской Аравии, Ирана, Франции, Грузии, Болгарии, Британии и многих других государств.
Положение усугубляется тем, что на территории Ирана исторически проживают многочисленные диаспоры соседних народов: армян, грузин, туркмен, арабов, а численность азербайджанцев выше, чем все население самого Азербайджана. Точных данных по этническому составу населения страны нет, так как в Иране важна, прежде всего, религиозная, а не национальная принадлежность.
Общая численность населения Ирана на 2026 год оценивается в 93 млн чел., что делает его одной из самых больших по демографическому потенциалу стран Ближнего Востока. Более многочисленным населением располагает лишь Египет, число жителей которого превысило 120 млн человек. По разным оценкам, около 60-65% населения Ирана составляют персы (56-60 млн), второе место после которых занимают азербайджанцы (около 15 млн). Поскольку население Азербайджана на 2025 год оценивалось в 10,2 млн чел., а доля этнических азербайджанцев составляла около 95%, можно заключить, что азербайджанцев в Иране насчитывается в полтора раза больше, чем на территории Азербайджана.
Третьим по численности народом являются курды, которые локализованы в двух регионах: на северо-западе (Курдистан, Керманшах) и северо-востоке страны (Северный Хорасан). Их удельный вес оценивается в 7%, что в абсолютном выражении эквивалентно 6,5 млн чел. «Курдский фактор» приобретает особое значение в связи с теми надеждами, которые возлагаются на курдов американо-израильской коалицией.
Из тех государств, которые непосредственно граничат с Ираном, значительной диаспорой в Иране располагает Армения (60-80 тыс.). Численность этнических грузин в Иране, по некоторым оценкам, достигает 100 тыс. Кроме того, на северо-востоке Ирана исторически проживают туркмены, численность которых оценивается в пределах от 1,5 до 3 млн чел. В случае возникновения массовых потоков беженцев из Ирана, что весьма вероятно в случае нарастания кризиса, пограничные страны могут столкнуться с притоком мигрантов, представленных в том числе их титульным населением.
Вопрос в том, с каким количеством беженцев могут столкнуться граничащие с Ираном страны в том случае, если военно-политический кризис на Ближнем Востоке будет усугубляться. Из первого закона миграции, сформулированного еще в XIX в. британским географом Э. Равенштайном, известно, что большинство миграций совершаются на короткие расстояния. А это означает, что большинство беженцев из Ирана направятся именно в граничащие с Ираном государства. В этом убеждают все крупнейшие миграционные кризисы, которые происходили в течение последних десятилетий – афганский, сирийский, украинский и др. Так, в ходе афганского миграционного кризиса большинство беженцев, численность которых по максимальным оценкам достигала 6 млн чел., оказались на территории двух соседних стран – Ирана и Пакистана. Сирийский миграционный кризис привел к тому, что численность беженцев из Сирии в 45 странах мира, по данным Минобороны РФ, достигла 7 млн чел., 5,4 млн из которых (77%) проживали в четырех соседних государствах – Турции (3 548 тыс.), Ливане (976 тыс.), Иордании (668 тыс.) и Ираке (249 тыс.). Еще около 1,2 млн сирийских беженцев оказались в других стран Ближнего Востока и ЕС.
Похожая ситуация складывалась в ходе украинского миграционного кризиса, на первом этапе которого большинство беженцев пересекли западную границу Украины и оказались в приграничных странах Восточной Европы. Из 4,5 млн беженцев, покинувших Украину в конце февраля – марте 2022 г., 2 млн 405,7 тыс. (53,4%) пересекли границу с Польшей. Второе место после нее заняла Румыния, на территории которой оказалось 626,9 тыс. человек (14,1%), третье – Молдавия (391,6 тыс., 8,8%), четвертое – Венгрия (380 тыс., 8,5%), за которой следовали Россия (350,6 тыс., 7,9%) и Словакия (350 тыс., 6,6%).
По российским данным, границу с Украиной к 1 апреля 2022 г. пересекли 548,11 тыс. чел., что в полтора раза превышало оценки УВКБ ООН. В дальнейшем часть украинских беженцев перебралась в более благополучные западные страны ЕС, где уровень социальных гарантий для них был гораздо выше. К июлю 2023 г. из 5 млн украинских беженцев 1,6 млн было зарегистрировано в Польше (32%), 961,7 тыс. – в Германии (19%), 539,1 тыс. – в Чехии (11%) и 208,5 тыс. – в Британии (4%). В России на 31 декабря 2022 г. были зарегистрированы 1,3 млн украинских беженцев, что ставило ее по этому показателю на первое место в мире.
Как численность, так и направления потоков беженцев из Ирана пока предсказать достаточно сложно, поскольку зависеть они будут от масштабов, продолжительности и географии боевых действий. Иран обладает огромной территорией (1 648 195 км²) и пока не понятно, какая именно ее часть и насколько долго будет ими охвачена. Если в качестве аналогии взять сирийский кризис, в ходе которого правительство Б. Асада к 2015 г. утратило контроль над большей частью страны, количество беженцев в Иране может оказаться огромным. Население Сирии на 2011 г. насчитывало 22,5 млн чел., 7 млн из которых к 2015 г. стали беженцами. Их численность в итоге составила около трети (31%) от населения страны.
В случае повторения сирийского сценария в Иране, население которого на 2026 г. оценивается в 93 млн 168,5 тыс. чел., поток беженцев может достигнуть около 30 млн чел., что в несколько раз превзойдет масштабы сирийского, украинского кризисов и станет крупнейшим миграционным кризисом в мире со времен Второй мировой войны.
Для граничащих с Ираном государств проблема заключается в том, что многие из них, особенно страны бывшего СССР, располагают не слишком большой территорией, населением и экономическими возможностями, в связи с чем массовый приток иранских беженцев может поставить их на грань коллапса. Численность населения Азербайджана составляет 10,5 млн чел., Грузии – 3,8 млн, а Армении – 2,9 млн. Приток даже нескольких сотен тысяч иранских беженцев сразу же создаст для них крайне сложную гуманитарную ситуацию. Причем расположены они как раз в непосредственной близости от вероятной зоны боевых действий в Иранском Азербайджане и Курдистане. В более выгодном положении находится Туркмения, которая от вероятной зоны боев расположена гораздо дальше. Но ее население также невелико (7,7 млн), а в граничащих с Ираном районах проживают туркмены, что, как и в случае с Азербайджаном, Ашхабад будет поставлен в достаточно сложное положение.
Ирак, где проживает 48 млн чел., в случае кризиса может стать как центром притяжения беженцев, так и транзитной страной на их пути в Сирию, Турцию и далее в страны ЕС, чего те сейчас так опасаются. Причем в этот поток может быть вовлечена и часть населения самого Ирака, что приведет к возникновению еще одной миграционной волны. В роли транзитной страны может оказаться и Турция, где накануне падения режима Б. Асада в конце 2024 г. проживало 2,94 млн сирийских беженцев, а на октябрь 2025 г. – 2,42 млн. У Афганистана и Пакистана шансов столкнуться с массовым притоком беженцев меньше по трем причинам: от зоны военных действий они пока находятся довольно далеко, американских военных баз на их территории нет, а плотность населения в восточной части Ирана гораздо ниже, чем в западной. Тем не менее в условиях труднопредсказуемости дальнейшего развития военной ситуации полностью такой сценарий для них исключать также нельзя.
В целом война на Ближнем Востоке резко повышает шансы на возникновение миграционного кризиса, способного стать самым масштабным со времен Второй мировой войны. Наибольшую опасность он представляет для граничащих с Ираном государств. Но в случае негативного сценария может угрожать и более отдаленным странам и регионам. Для России опасность представляет, прежде всего, возникновение гуманитарного кризиса на Южном Кавказе, который при больших объемах миграционных потоков вполне может перекинуться на регионы Северного Кавказа.
