Глава МИД Таджикистана Сироджиддин Мухриддин в ходе пресс-конференции, прошедшей в Душанбе 6 февраля, сделал важное заявление об интеграции. Он сообщил, что руководство страны не планирует присоединяться к ключевым международным интеграционным объединениям Евразии – ЕАЭС и БРИКС, «в то же время Таджикистан тесно сотрудничает со всеми государствами–участниками этих объединений в рамках двустороннего взаимодействия». Тем самым, как отмечают информационные ресурсы, Душанбе прояснил свою позицию на фоне активного расширения экономических и политических союзов в регионе. Глава внешнеполитического ведомства также уточнил, что Таджикистан не изучает возможность участия в этих структурах даже в статусе наблюдателя. По его словам, текущий формат взаимодействия с государствами, входящими в данные объединения, полностью отвечает интересам страны и позволяет выстраивать гибкую внешнеэкономическую политику.
По мнению ряда экспертов, подобная позиция Таджикистана отражает стремление руководства страны сохранить самостоятельность в выборе внешнеэкономических приоритетов и избежать жёстких наднациональных обязательств. Одновременно с этим отказ от формального членства не означает изоляцию, поскольку Душанбе активно развивает торгово-экономические, инвестиционные и политические связи со всеми ключевыми игроками региона и делает ставку на прагматичное двустороннее сотрудничество, оставляя вопрос участия в крупных интеграционных объединениях открытым на более отдаленную перспективу.
Напомним, что Евразийский экономический союз – весьма перспективное объединение. Исходя из последних официальных статистических данных, за 2025 год рост ВВП ожидается на уровне 1,7%, что является безусловным отражением сохранения макроэкономической стабильности Союза. По словам министра по интеграции и макроэкономике Евразийской экономической комиссии Данияра Иманалиева, инфляция в среднем по ЕАЭС замедлилась до 6,5%, что ниже показателя аналогичного периода 2024 года (примерно 9%).
Объем взаимной торговли товарами в рамках ЕАЭС за 2025 год составит 95 млрд долларов, а взаимные инвестиции государств-членов в первом полугодии рассматриваемого года составили 967 млн долларов США. Отмечается расширение географии взаимодействия в рамках соглашений о зоне свободной торговли (ЗСТ) с третьими странами – Индонезией, Вьетнамом, Ираном, Монголией, Объединенными Арабскими Эмиратами, Сербией.
Резюмируя вышеизложенное, можно сказать, что ЕАЭС становится объединением государств с высоким потенциалом экономического развития и роста. Оттого совсем непонятна столь высокая категоричность Душанбе в части неприсоединения к данной организации, в том числе даже в качестве наблюдателя.
Здесь стоит обратиться к статистическим данным, связанным с развитием страны. В частности, на конец 2025 года Таджикистан продемонстрировал стабильный экономический рост: ВВП увеличился на 8,4%, промышленное производство выросло на 22,1%, а валовая продукция сельского хозяйства повысилась на 9,5%. При этом внешний долг составил 3 млрд долларов, а внешняя торговля достигла 10,8 млрд долларов, что на 20,5% больше по сравнению с предыдущим годом.
Местные власти объясняют высокий рост ВВП положительной динамикой основных отраслей экономики, в первую очередь сельского хозяйства, промышленности и строительства. Однако независимые экономисты подчёркивают: значительная часть роста обеспечивалась не за счет расширения внутреннего производства и повышения производительности труда, а за счет внешних источников доходов населения и потребления. То же самое отмечают и международные эксперты, которые объясняют развитие экономики страны главным образом «ростом потребления благодаря значительному увеличению денежных переводов из-за рубежа, что помогает семьям приобретать товары первой необходимости и инвестировать в улучшение условий жизни. Значительная часть этих доходов направляется непосредственно на основные бытовые нужды, при этом основные статьи расходов семей – это продукты питания, здравоохранение и ремонт жилья».
В данном контексте интересным представляется более ранний доклад об экономике Таджикистана 2025 года, представленный группой Всемирного банка. В нем чёрным по белому обозначено, что экономика РТ быстро растет благодаря значительному притоку денежных переводов, достигших в 2024 году 49% ВВП по сравнению с 39% в 2023 году, и ростом заработной платы в государственном секторе. Уверенная положительная динамика сохранилась и в 2025 году, при этом темпы роста в первом квартале года достигли 8,2%. Сокращение бедности в последнее время также объясняется денежными переводами и ростом трудовых доходов.
По прогнозам ВБ, в среднесрочной перспективе ожидается замедление экономического подъёма, однако он останется устойчивым: реальный ВВП снизится до 4,9% в 2026 году и 4,7% – в 2027 году, главным образом вследствие ожидаемой нормализации потоков денежных переводов.
Таким образом, сохранение текущей устойчивой экономической траектории и раскрытие потенциальных темпов роста Таджикистана будут зависеть от взаимодействия, прежде всего, с Россией, откуда идет основной поток денежных переводов в республику, и другими государствами в рамках ЕАЭС и прочих интеграционных группировок, нежели от США или ЕС.
Примечательны безуспешные попытки финансовых властей Таджикистана снять санкции с трех таджикских коммерческих банков «Коммерцбанк Таджикистана», «Спитамен Банк», «Душанбе Сити Банк», введённых западниками еще прошлой осенью. Как отмечают эксперты, главная проблема для банков в подобных случаях – не только сам запрет на операции с ЕС, но и репутационный эффект: попадание в санкционный список может привести к ужесточению проверок со стороны международных партнеров, росту затрат на комплаенс и разрыву корреспондентских связей. В результате даже если внутренний рынок продолжает работать стабильно, международные расчеты становятся медленнее и дороже, а часть иностранных партнеров предпочитает избегать сотрудничества из-за повышенных рисков.
Именно в этом контексте нынешние переговоры с Евросоюзом и усилия по усилению санкционного комплаенса выглядят как попытка не только добиться снятия ограничений с конкретных банков, но и снизить долгосрочные риски для всей банковской системы страны.
Возможно, Душанбе все-таки стоит начать выстраивать отношения не с точки зрения многовекторности, а на взаимовыгодной основе?
