Осень нынешнего года может стать переломным моментом в истории Гагаузской автономии в составе Республики Молдова. Речь идет не только об очередных выборах депутатов Народного собрания и предстоящем избрании главы исполнительной власти автономии башкана. Фактически речь идет о пределах автономии, о праве региона самостоятельно формировать собственные органы власти и в конечном счете о самой модели отношений между Комратом и Кишинёвом.
Выборы в Народное собрание, которые должны состояться 15 ноября, уже спровоцировали беспрецедентный правовой кризис. Первоначально голосование планировалось провести значительно раньше, однако из-за судебных решений, споров вокруг полномочий избирательных органов и невозможности своевременно сформировать легитимную избирательную инфраструктуру процесс оказался фактически заблокирован. Центральная избирательная комиссия Гагаузии прямо заявляла о невозможности проведения ранее назначенных выборов. В результате ситуация, которая первоначально выглядела как техническая проблема, превратилась в политический спор о том, кто вообще имеет право определять правила выборов в автономии.
На этом фоне парламентское большинство PAS провело изменения избирательного законодательства, затрагивающие фундаментальные основы политического устройства Гагаузии. Формально речь идет о приведении регионального законодательства в соответствие с общенациональными нормами и создании единого правового пространства. Однако в Комрате происходящее воспринимают значительно шире – как последовательное сокращение реальных полномочий автономии.
Выборы переходят под контроль центра
Первое и наиболее принципиальное изменение касается организации самого избирательного процесса. Исторически проведение выборов в органы власти Гагаузии являлось одной из важнейших практических норм автономии. Регион обладал собственными механизмами организации голосования и собственной избирательной комиссией.
Теперь эта система фактически демонтируется. Организация региональных выборов переводится в вертикаль центральной избирательной администрации Молдовы. Впервые ключевую роль в проведении выборов будет играть структура, подчиненная ЦИК Молдовы, а не автономные институты Гагаузии. При этом Конституционный суд еще летом признал неконституционными положения, позволявшие Народному собранию самостоятельно регулировать ряд аспектов организации региональных выборов.
С политической точки зрения это решение означает, что контроль над выборами в автономии будут осуществлять не сами гагаузы, а ставленники правящей партии PAS в ЦИК Молдовы.
Автономия при этом формально сохраняет собственный парламент, исполнительный комитет и особый статус на бумаге, однако если правила формирования этих органов определяются и администрируются исключительно центром, степень их фактической самостоятельности неизбежно сокращается.
От депутатов округов – к партийным спискам
Не менее важным является переход от мажоритарной системы выборов депутатов Народного собрания к пропорциональной. Предстоящие выборы 15 ноября должны стать последними, проводимыми по прежней модели одномандатных округов. В дальнейшем вся Гагаузия фактически будет рассматриваться как единый избирательный округ, а избиратели будут голосовать не столько за конкретного представителя своего села или города, сколько за партийный список, состоящий из представителей республиканских партий, которыми в Гагаузии не очень и интересуются.
До этого каждый небольшой населенный пункт автономии получал возможность направить в парламент собственного депутата, непосредственно связанного с местным сообществом. Именно это создавало своеобразную политическую архитектуру Гагаузии, где независимые кандидаты зачастую имели большее значение, чем общенациональные партийные бренды.
Таким образом, речь идет не просто о смене математического способа подсчета голосов. Меняется сама природа региональной политики: от политики местных лидеров – к политике партийных организаций.
Румынский язык как один из избирательных фильтров
Еще более чувствительным вопросом стало требование об обязательном знании румынского языка для кандидатов на пост башкана. Сторонники нововведения утверждают, что глава автономии одновременно является членом правительства Республики Молдова и поэтому должен владеть государственным языком.
Однако в Гагаузии это требование воспринимается как дополнительный политический барьер. В условиях, когда основными языками общественно-политической коммуникации в автономии традиционно остаются гагаузский и русский, языковой ценз может существенно сузить круг потенциальных кандидатов.
Об этом, в частности, упомянул и экс-глава Конституционного суда Молдовы Александр Тэнасе, который отметил, что людей, свободно говорящих по-румынски в Гагаузии, «по пальцам пересчитать можно», и фактически поставил вопрос о том, не создаст ли новое требование проблему для самого проведения выборов.
Именно в этом контексте следует рассматривать более широкую тенденцию – формирование многоступенчатой системы фильтрации участников выборов. Теперь кандидату недостаточно обладать поддержкой избирателей, он должен пройти регистрацию, соответствовать установленным законом критериям, получить подтверждение со стороны избирательных органов, а фактически – правящей партии PAS.
Каждый новый фильтр изменений в Избирательный кодекс становится юридически обоснованным. Однако совокупность таких механизмов создает принципиально иную политическую реальность: избиратель получает возможность выбирать только из тех кандидатов, которые предварительно были допущены системой. По сути, PAS стремится изменить не отдельный результат конкретных выборов, а сам механизм производства этого результата.
Именно об этом говорится в заявлении лидера оппозиционной Партии социалистов Молдавии Игоря Додона, который считает, что прозападное правительство в Кишинёве специально внедрило в избирательный кодекс фильтры для отстранения неугодных кандидатов на предстоящих выборах в Гагаузии. По его словам, Центральная избирательная комиссия и Служба информации и безопасности, подконтрольные центру, могут снять с выборов любого кандидата. Додон также отметил, что новое требование знания румынского языка для кандидатов на пост башкана является заведомо невыполнимым, поскольку в школах автономии румынский язык не преподаётся и потенциальные победители не владеют им.
Реакция Гагаузии: спор уже не о процедуре
Реакция представителей политического класса автономии была предсказуемо негативной. В Комрате действия центральной власти рассматривают как вмешательство в гарантированные законом полномочия Гагаузии.
Представители автономии неоднократно заявляли, что Кишинёв последовательно ограничивает механизмы самоуправления региона. В Народном собрании предпринимались попытки выработать собственные законодательные решения, сохранить одномандатную систему и сформулировать позицию в защиту полномочий автономии.
Особенно болезненным является вопрос о том, почему правила меняются именно в период политического конфликта между Кишинёвом и Комратом. Любая избирательная реформа требует общественного консенсуса и длительного переходного периода. Когда же она проводится накануне выборов и одновременно с перераспределением полномочий в пользу центральных органов, неизбежно возникают подозрения в политической мотивированности.
Для гагаузского общества это уже вопрос не технического характера. В общественном сознании постепенно формируется представление о том, что автономия лишается Кишинёвом не отдельных юридических привилегий, а реальных инструментов влияния на собственную политическую судьбу.
Гагаузский сценарий и приднестровский вопрос
Наиболее серьезные последствия нынешней политики могут проявиться за пределами самой Гагаузии. Молдова на протяжении многих лет заявляет о необходимости мирной реинтеграции Приднестровья. При этом одним из ключевых вопросов будущего урегулирования всегда оставался вопрос о гарантиях особого статуса, политических прав и механизмов самоуправления территорий.
Гагаузия в этом смысле является важнейшим политическим прецедентом. Если автономия, существующая в составе Республики Молдова на основании специального закона и международно признанной конституционной системы, постепенно теряет возможность самостоятельно организовывать выборы и определять политическую модель собственного представительства, это неизбежно будет учитываться в Тирасполе.
Для приднестровской стороны возникает очевидный вопрос: какие гарантии автономии может предложить Кишинёв будущему реинтегрированному региону, если уже существующая автономия сталкивается с последовательной централизацией?
Более того, политика силового изменения институциональной конструкции государства может дать прямо противоположный эффект. Единственный вывод, который могут сегодня сделать в Тирасполе, наблюдая ситуацию в Гагаузии, это то, что даже законодательно закрепленный статус автономии в составе Молдовы не гарантирует от попыток Кишинёва сломать достигнутые договоренности и навязать свою волю без учета мнения региона.
