Молдавская политика знает немало примеров, когда власть теряла поддержку общества не из-за экономических кризисов, внешнеполитических ошибок или неудачных реформ. Чаще всего политические режимы начинали рушиться в тот момент, когда граждане приходили к выводу, что новые руководители страны ничем не отличаются от своих предшественников.
Похоже, именно к этой опасной черте подошла сегодня партия «Действие и солидарность» (PAS). На протяжении пяти лет Майя Санду и ее команда убеждали молдавское общество и западных партнеров в том, что главным врагом республики являются коррупция, клановость и использование государства в интересах узкой группы лиц. Политическая риторика PAS строилась на простом и понятном тезисе: «Мы не такие, как они».
Под «ними» подразумевались все предыдущие власти. Избирателю обещали окончательно похоронить эпоху телефонного права, семейных назначений и государственного протекционизма. Молдавию призывали поверить, что начинается новая политическая эпоха.
Однако сегодня возникает вопрос, который еще несколько месяцев назад казался невозможным: а что, если обещанная «новая эпоха» оказалась лишь сменой фамилий на дверях кабинетов, нравы же остались прежними?
Скандал вокруг родственников М. Санду оказался разрушительным именно потому, что ударил не по рейтингам, а по политической легенде PAS. В политике можно пережить инфляцию, непопулярные реформы и даже кадровые ошибки. Гораздо сложнее пережить обвинение в лицемерии.
История с двоюродной сестрой президента Анастасией Табурчану стала тем самым случаем, когда цифры оказались сильнее любой пропаганды. Шесть с лишним тысяч евро заработной платы, еще около четырех тысяч – в виде премий и надбавок. И все это – в государственном секторе страны, которая долгие годы живет исключительно за счет международных кредитов, грантов и денежных переводов своих граждан из-за рубежа.
Для среднестатистического жителя Молдовы эти суммы выглядят фантастическими. Учителя, врачи, сотрудники полиции и пенсионеры получили наглядный ответ на вопрос, что означает выражение «быть близким к власти».
Практически одновременно всплыла информация о другой двоюродной сестре президента Татьяне Батин, занимавшей высокий пост в аппарате председателя парламента Игоря Гросу. И здесь уже невозможно говорить о случайности. Когда родственники главы государства начинают систематически обнаруживаться на престижных государственных должностях, речь идет не об отдельных кадровых совпадениях, а о признаках формирования новой политической номенклатуры. Именно против такой номенклатуры PAS когда-то обещала бороться.
Особенно показательна в этом случае реакция власти. Вместо того чтобы немедленно поддержать парламентское расследование и продемонстрировать абсолютную открытость, парламентское большинство предпочло воспользоваться своим численным преимуществом и заблокировать инициативы оппозиции. Формально все выглядит законно. В политическом плане – катастрофично. Еще вчера представители PAS требовали создавать комиссии, вызывать прокуроров и устраивать многочасовые слушания по любому поводу, если речь шла об их оппонентах. Сегодня те же люди объясняют обществу, почему подобные процедуры являются излишними.
История постсоветских государств показывает: власть начинает деградировать не тогда, когда в ней появляются коррупционные элементы, а тогда, когда она начинает считать себя морально вправе не объясняться перед обществом.
В этом смысле отставка премьер-министра Александра Мунтяну стала, возможно, самым тревожным сигналом. Его формулировка о невозможности продолжать работу «в соответствии со своими принципами и убеждениями» выглядит как максимально допустимая форма публичного несогласия внутри системы. Для молдавской политики подобные формулировки давно имеют вполне конкретное значение: если высокопоставленный чиновник уходит, ссылаясь на собственные принципы, значит, он не готов брать на себя ответственность за происходящее внутри системы.
Иными словами, кризис перестал быть исключительно медийным. Он проник внутрь правящей команды. Санду попыталась дистанцироваться от происходящего, заявив, что ничего не знала о трудоустройстве и доходах своих родственников. Но здесь возникает классическая политическая дилемма. Если президент не знала, что происходит в непосредственном окружении власти, это ставит под сомнение эффективность всей построенной ею системы управления. Если знала, но не вмешивалась, возникает вопрос о политической ответственности. Третьего варианта, который бы полностью устраивал общество, не существует.
Пожалуй, впервые с момента прихода PAS к власти молдавское общество столкнулось с кризисом доверия, который невозможно решить очередной пресс-конференцией или обещанием провести проверки. Потому что речь идет уже не о коррупции как таковой, а о разрушении образа «честной власти».
Особую пикантность ситуации придает тот факт, что все это происходит на фоне переговоров о вступлении Молдовы в Европейский союз. Брюссель на протяжении многих лет рассматривал Санду как историю успеха Восточной Европы – политика, сумевшего противопоставить себя олигархическим практикам. Теперь европейским чиновникам придется объяснять собственным избирателям, почему государство, десятилетиями рассказывающее о борьбе с кумовством, оказалось в центре скандала, связанного именно с этим явлением.
Публикация Berliner Zeitung и критические заявления, прозвучавшие в Европарламенте, являются лишь первыми симптомами гораздо более серьезной проблемы. Европейские элиты готовы прощать своим ставленникам практически всё, кроме одного – подрыва авторитета евроинтеграционных процессов. И в этом весьма показательна судьба бывшего главы олигархического режима Владимира Плахотнюка, на смену которому и пришли под лозунгом «борьбы с коррупцией» нынешние функционеры PAS.
Для Брюсселя Молдова была не просто кандидатом на вступление в ЕС. Она была политическим проектом, доказательством того, что европейская модель способна побеждать на постсоветском пространстве. Поэтому любой удар по репутации PAS автоматически становится ударом по репутации тех, кто инвестировал в этот проект политические и финансовые ресурсы.
Именно поэтому нынешний кризис вызывает столь нервную реакцию не только в Кишиневе, но и за его пределами. Оппозиция уже открыто заговорила о досрочных парламентских выборах и процедуре отстранения президента. С точки зрения действующего законодательства эти сценарии пока выглядят маловероятными. Однако в политике важно не только то, что возможно сегодня, но и то, что начинает казаться возможным обществу. Еще год назад разговоры о досрочных выборах выглядели элементом политического фольклора. Сегодня они становятся частью общественной дискуссии и, как знать, вполне возможно, что эти разговоры станут частью дискурса европейских «партнеров по развитию» и в итоге выразятся в подборе другой, ничем пока не запятнанной проевропейской партии в качестве «смотрящего по Молдове».
Разумеется, было бы преждевременно говорить о скором падении действующей в РМ власти. PAS сохраняет большинство в парламенте, контролирует ключевые государственные институты и продолжает пользоваться поддержкой западных партнеров. Но есть одна проблема, которую неспособен решить ни административный ресурс, ни международная поддержка. Она называется разочарованием.
Разочарование опасно тем, что приходит постепенно. Сначала общество перестает верить обещаниям. Затем начинает сомневаться в мотивах власти. И наконец приходит к выводу, что смена политических элит не привела к смене политических правил.
В. Плахотнюк потерял власть не в тот день, когда против него начались протесты. Он потерял ее в тот момент, когда большинство граждан перестало верить, что государство существует для них, а не для узкого круга приближенных. Сегодня PAS рискует столкнуться с тем же самым историческим механизмом.
Разумеется, нынешнюю власть некорректно напрямую сравнивать с периодом олигархического правления. Масштабы несопоставимы. Однако проблема заключается в другом: многие граждане начинают замечать не различия, а тревожные сходства.
Когда родственники занимают престижные должности, парламентское большинство блокирует расследования, а власть объясняет происходящее «недоразумением», общество неизбежно вспоминает аналогичное прошлое, с которым нынешние власти как раз обещали бороться.
Именно поэтому главный вопрос для Майи Санду сегодня звучит предельно просто: сможет ли она доказать, что этот скандал является исключением, а не проявлением новой политической нормы? Если ответ окажется отрицательным, то через несколько лет историки молдавской политики, возможно, напишут, что эпоха PAS завершилась в тот момент, когда партия, пришедшая к власти под лозунгом борьбы с системой, сама стала восприниматься как часть этой системы. А революция против кумовства закончилась тем, что государство вновь оказалось поделено между «своими».
