778 дней и ночей с 19 сентября 1941 г. Киев находился под нацистской оккупацией. С мирным населением украинской столицы оккупанты разговаривали на языке виселиц, свинца, душегубок. Красную армию в ноябре 1943 г. дождались лишь 70 тысяч киевлян из 320 тысяч, составлявших население города в 1942 г. (согласно немецкой переписи).
С захватом города вермахтом приказом коменданта города (и одновременно – киевского палача) генерал-майора Эбергарда до киевлян был доведен оккупационный «новый порядок»:
1. Хождение по городу разрешить только с 5 часов утра до 20 часов;
2. Создать строгую светомаскировку;
3. Разрешить прием советских дензнаков наравне с немецкими марками по курсу 1 марка – 10 рублей;
4. В течение 48 часов зарегистрировать в немецкой комендатуре все имеющиеся запасы продовольствия, а излишки сдать;
5. Населению сдать разграбленное из складов и магазинов имущество, продукты, товары, а также унесенное с предприятий и фабрик оборудование;
6. Все огнестрельное и холодное оружие немедленно сдать;
7. Местному населению запрещено прятать в своих квартирах партизан, красноармейцев или оказывать им помощь в переодевании в гражданскую форму;
8. Сдать все радиоприемники;
9. Всем рабочим немедленно вернуться по месту прежней работы, особенно пекарям, водопроводчикам, связистам, парикмахерам.
Лица, осмелившиеся нарушить требования немецких властей, подлежали немедленному расстрелу.
Установленный немцами оккупационный режим быстро развеял иллюзии тех, кто, имея претензии к большевистской власти, уповал на европейскую «цивилизованность» незваных гостей. Как образно высказалась Евдокия Гуменная, автор книги «Крещатый Яр», сама пережившая оккупацию, «Гитлер за полтора года вынудил нас полюбить советскую власть, а Сталин старался 23 года, и ничего у него не выходило...».
Символом трагедии стал Бабий Яр – место массовых казней, где за время фашистской оккупации насильственно прервался жизненный путь не менее 200 тысяч киевлян разных национальностей, в том числе практически всего еврейского населения города.
Казнили не только в Бабьем Яре. Казнили и на левом берегу Днепра, и на Соломенке, и на Чоколовке, и на Лукьяновке. «Особым» местом считалась Бессарабская площадь – центр города, где ежедневно казнили через повешение, причем казнили публично, вешали на уличных фонарях. На казни насильно сгоняли не только взрослых горожан, но даже маленьких детей.
Вешали за все, что не нравилась «новой власти»: за плохую работу, отсутствие документов, содержание голубей, посещение магазинов «для немцев», отказ сдать излишки продуктов, припрятанные голодным детям, нарушение комендантского часа...
Еще одним, не знающим срока давности обвинением нацистам стала трагическая судьба пациентов психоневрологической больницы им. Павлова. Здесь были расстреляны и отравлены газами не менее 750 человек. Очевидец происшедшего, переживший оккупацию подростком, писатель Анатолий Кузнецов в романе-документе «Бабий Яр» вспоминал, с какой типично немецкой педантичностью выполняли изуверы свою «работу»: «Больных партиями по 60–70 человек загоняли в душегубки, затем минут пятнадцать работал мотор, выхлопные газы поступали внутрь фургона, люди задыхались – и их выгружали в яму. Эта работа шла несколько дней, спокойно и методично, без спешки, с обязательными часовыми перерывами на обед».
Страшную судьбу оккупанты уготовили советским военнопленным. На территории Киева было несколько стационарных лагерей, где, ни на минуту не прекращаясь, работала машина смерти. Только в Дарницком лагере было уничтожено более 68 тысяч человек.
Оккупанты рассматривали город с населением в несколько сот тысяч человек как резервуар дармовой рабочей силы. «Украинцы! Украинки! Население освобожденной от большевизма Украины! Великая германская держава зовет вас и призывает на помощь в строительстве новой лучшей Европы. Красные комиссары разрушили ваши фабрики и ваши рабочие места и потому вы лишены зарплаты и хлеба. Германия дает вам возможность полезной и выгодной работы...» – по всему городу были расклеены такие немецкие листовки.
Но наплыва желающих, о котором мечтали завоеватели, они не дождались. Никакие сладкие посулы не могли заставить украинских девчат и парубков добровольно идти в германское рабство. Тогда в ход шли грубая сила, угрозы расстрелов, облавы и принудительная отправка в Германию, откуда вернулись далеко не все киевляне...
Массовый характер приобрел грабеж культурных ценностей. На Нюрнбергском процессе были приведены следующие показания оберштурмфюрера СС Ферстера: «Из киевских музеев украинского искусства, русского искусства, восточного и западного искусства, Центрального музея Шевченко в Берлин отправлено много экспонатов, которые остались там. Среди них – картины, этюды и портреты, написанные Репиным, полотна Верещагина, Федотова, Ге, скульптура Антокольского и другие произведения».
Сопротивление оккупационному режиму началось буквально с момента вступления вермахта в город. «19 сентября 1941 года, к 13 часам дня с Подола по ул. Кирова в город начали входить передовые немецкие части, – сообщал и.о. наркома внутренних дел УССР С. Савченко секретарю ЦК КП(б)У Н. Хрущеву. – Толпа антисоветски настроенных лиц в количестве до 300 человек на площади Калинина встречала входящие немецкие части с цветами и звоном колоколов Печерской лавры. "Торжественная" встреча немецких войск была нарушена взрывом колокольни Печерской лавры, от которого погибло до 40 немцев».
Нацисты, разумеется, надеялись, что массовый террор задушит волю киевлян к сопротивлению, но просчитались. В городе действовало организованное антифашистское подполье во главе с Иваном Кудрей (посмертно удостоен звания Героя Советского Союза). Советские патриоты организовывали саботаж, диверсии, срывали усилия властей по организации производства, вывозу в Германию рабочей силы и материальных ценностей, карали гитлеровских пособников, спасали молодежь от принудительной отправки в Германию, вели разведку в интересах Красной армии.
К сожалению, организаторам подполья и его рядовым бойцам не хватало опыта, знания конспирации, они испытывали острый недостаток средств связи, оружия, взрывчатки. Им было тяжело бороться с немецкими спецслужбами, имевшими большой опыт выявления и обезвреживания сил, враждебных фашистскому режиму. При активном содействии провокаторов организованное подполье было уничтожено. Но никакими репрессиями невозможно было уничтожить стихийное подполье киевлян, любивших свой город и всеми силами сопротивлявшихся оккупантам.
Андреевский спуск. Ждут «освободителей от большевистского гнета»
И «освободители» пришли. Бабий Яр – дорога в ад
Правда, были в Киеве и те, кто охотно пошел на службу оккупантам. Немецкое командование дало санкцию на организацию подразделений вспомогательной полиции из местного населения, которые должны были помогать карательно-полицейским структурам оккупантов. Первые полицейские организации в Киеве были созданы представителями ОУН уже 21 сентября, а 29-го начала действовать так называемая команда украинской полиции Киева.
По оценкам историков, 29-30 сентября при расправе с киевлянами в Бабьем Яре находилось до 1200 украинских полицаев. Общее число коллаборантов, конечно, гораздо больше. По воспоминаниям обер-лейтенанта вермахта Бингеля, полицаи убивали «с удовольствием, словно занимались главным и любимейшим делом своей жизни».
В целом за время оккупации Киева в разное время действовали девять украинских шуцбатальонов, батальон СД и вспомогательные подразделения вермахта общей численностью около 5 тысяч человек. В войне с соотечественниками, чаще всего безоружным населением, они оставили нестираемый кровавый след.
У сегодняшнего неонацистского киевского режима они, понятно, в особом почете.
____________________________________
Фото: https://rodina-history.ru/2022/10/28/na-podole-zakapyvali-liudej-zhivymi.html?hl=ru-RU; https://victory.rusarchives.ru/photo/naselenie-kieva-gotovitsya-k-vstreche-nemeckih-chastey
