Возвращение трудовых узбекистанских мигрантов на родину, связанное с ужесточением миграционной политики России, вызывает рост напряженности на внутреннем рынке труда. Купировать эти угрозы Ташкент сможет за счет роста экономики, а также повышения доходов тех мигрантов, которые остались работать в России, что, правда, от самого Ташкента не зависит.
В конце сентября в узбекской прессе были опубликованы весьма любопытные данные о том, сколько трудовых мигрантов вернулись на родину и смогли найти себе работу. По данным министра занятости и сокращения бедности РУз Ботира Захидова, озвученным в ходе заседании законодательной палаты олий мажлиса (парламента), домой из трудовой миграции вернулась 661 тыс. граждан республики, из числа которых 557 тыс. (84,3%) сумели найти источники дохода на родине, а еще для 70 тыс. мигрантов чиновники ищут работу с учетом их пожеланий.
Учитывая, что месяцем ранее Агентство по миграции при Кабинете министров Узбекистана сообщило о том, что за 10 дней в конце августа – начале сентября на родину вернулись 96,4 тыс. трудовых мигрантов, возникает ощущение их массового отъезда из России, которая для узбекистанцев до сих пор является главным зарубежным рынком труда.
По поводу этих данных возникает масса вопросов. И главный из них касается того, за какой именно период озвученное количество узбекских трудовых мигрантов вернулось на родину? Не ясно и то, было ли это возвращение постоянным или же вернувшиеся мигранты после непродолжительно перерыва вновь отправились за рубеж? В середине августа Центральный банк Узбекистана сообщал, что по итогам первого полугодия в России работали 834,2 тыс. трудовых мигрантов, что составляло 60% от общего числа работавших за границей узбекистанцев. Если на родину, действительно, вернулась 661 тыс. мигрантов, то в России остался лишь один из пяти мигрантов, ранее прибывших из Узбекистана. А это означает если не полное исчерпание трудовой миграции из этой страны, то весьма близкое к этому состояние, чего в действительности не наблюдается. Учитывая же то, что до конца 2026 г. власти планируют устроить на постоянную работу еще 583 тыс. чел., складывается ощущение, что потенциал трудовой эмиграции из Узбекистана близок к полному исчерпанию.
Между тем реальная картина миграционных потоков между Россией и Узбекистаном далека от этого впечатления. После периода карантинных ограничений (2020-2021 гг.), когда общее число въездов узбекистанцев в РФ составляло примерно около 0,6 млн, иммиграция начала быстро расти. В 2022 г. число въездов в РФ из этой республики выросло в полтора, а в следующем 2023 г., когда оно достигло 1,7 млн., – в три раза. Столь резкое увеличение числа мигрантов из Средней Азии за короткий период времени создавало у коренного населения РФ ощущение чрезмерного увеличения их присутствия, повышая уровень конфликтности межэтнических отношений.
Особенно заметной эта тенденция была в местах концентрации мигрантов, локализованных в пригородах московского региона, а также некоторых других крупных городских агломераций. В течение 2023 и 2024 гг. рост иммиграции из Узбекистана в РФ продолжился, превысив отметку в 1,8 млн фактов въезда. И лишь в первом полугодии 2026 г. наметилось падение этого показателя до 1,6 млн (-11,6%).
Въезд граждан Узбекистана в Россию за первое полугодие соответствующего года (по данным Пограничной службы ФСБ РФ)
Аналогичная динамика наблюдалась и по трудовой миграции из Узбекистана, участники которой в качестве цели прибытия в Россию указывали работу. Ее рост по сравнению с 2020 г. наметился уже в 2021 г., а по итогам 2023 г. количество въехавших с целью работы узбекистанцев превысило 1,2 млн, увеличившись по сравнению с периодом пандемии сразу втрое. В течение 2024-2025 гг. трудовая миграция из Узбекистана в РФ продолжала расти, что, с одной стороны, было вызвано ужесточением мер безопасности после теракта в «Крокус Сити Холле» и сокращением миграционного потока из Таджикистана и Киргизии, а с другой – усилиями российского МВД по выводу нелегальной миграции из тени.
Как следствие, за первое полугодие 2025 г. число узбекистанцев, въехавших в Россию с целью работы, достигло рекордного показателя в 1 млн 358,2 тыс. В январе-июне 2026 г. объем трудовой иммиграции из Узбекистана впервые за последние семь лет начал сокращаться, и общее число въездов за полугодие упало до 1 млн 178,6 тыс. (-13,2%).
Тем не менее разница между общим числом визитов и въездов с целью работы за первое полугодие 2025 и 2026 гг. является далеко не столь значительной, как число вернувшихся в Узбекистан, по сведениям местных властей, мигрантов. Общее число поездок из РУз в РФ за этот период сократилось на 211,7 тыс., а число въездов с целю работы – на 179,6 тыс., тогда как число вернувшихся мигрантов оценивалось в 661 тыс. Напрямую сравнивать эти показатели нельзя, поскольку объем сокращения эмиграции отнюдь не тождественен возвращению мигрантов на родину. Тем не менее общие масштабы сжатия направляющегося в РФ миграционного потока сокращение числа поездок все же отражают. Обвального обрушения не демонстрирует и число оформленных узбекистанцами патентов. В первом полугодии 2025 г. их было оформлено 934,4 тыс., а в январе-июне 2026 г. – 761,1 тыс., что на 173,3 тыс. меньше, чем годом ранее. То есть объем легальной трудовой миграции в РФ сократился на 18,5%.
О массовом возвращении узбекских трудовых мигрантов из других стран в течение последнего года не сообщалось. Да и масштабы трудовой эмиграции в другие государства СНГ и дальнего зарубежья не идут ни в какие сравнение с Россией. Если в РФ, по информации миграционного ведомства Узбекистана, на 1 июня этого года на заработках находились 988 тыс. мигрантов, то в Казахстане – 347,3 тыс., в Турции – 151,2 тыс., в Южной Корее – 69,6 тыс., а во всех прочих странах – 375,1 тыс. То есть емкость российского рынка труда, занимаемая узбекистанскими трудовыми мигрантами, была больше, чем во всех прочих зарубежных странах, вместе взятых.
Так или иначе, определенное сокращение трудовой миграции очевидно. Вопрос в том, какое влияние эти процессы окажут на сам Узбекистан, где на рынок труда в настоящее время ежегодно выходят 600 тыс. молодых людей, а к 2030 г. их численность достигнет 1 млн. При этом экономика страны, по оценкам узбекистанского Института прогнозирования и макроэкономических исследований, ежегодно создает около 300 тыс. рабочих мест, а в 2025 г. их планировалось создать 272 тыс. Очевидно, что обеспечить ими всю молодежь при нынешних темпах развития экономики не получится, а российский рынок труда ввиду нарастания угроз безопасности и изменений миграционного законодательства демонстрирует тенденцию к постепенному сжатию.
Определенный рост напряженности на рынке труда Узбекистана действительно заметен. По данным рекрутинговой кампании hh.uz, во втором квартале этого года число активных резюме по сравнению с тем же периодом прошлого года выросло на 17,6%, превысив 630 тыс. На одну вакансию в среднем приходилось 18,4 соискателя, что свидетельствует о высоком уровне конкуренции за рабочие места. За год она, по оценкам hh, выросла на 10,2%. Примечательно, что высокий уровень конкуренции наблюдается как раз в тех сегментах экономики, которые в России традиционно занимают трудовые мигранты из Средней Азии – домашнего персонала, транспорта и перевозок, строительства и недвижимости, сельского хозяйства.
Тем не менее сокращения денежных переводов из-за рубежа пока не наблюдается. Напротив, в первом полугодии 2026 г. они увеличились на 13%, достигнув 9,3 млрд долл., что компенсировало сокращение физических объемов трудовой эмиграции. Сохранение этой тенденции, как и освоение иных зарубежных рынков труда, позволит отчасти купировать негативный эффект от возвращения части трудовых мигрантов. Вместе с тем полностью обеспечить население рабочими местами за счет трудовой эмиграции невозможно и решать эту проблему Ташкенту придется самому.
