8-9 июня состоялся государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина в Корейскую Народно-Демократическую Республику (КНДР). Его повестка получилась многоплановой. Официально визит Си Цзиньпина в Пхеньян и его переговоры с председателем Государственного совета КНДР Ким Чен Ыном был приурочен к 65-летию Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Китаем и КНДР.
Но полуюбилей послужил поводом к тому, чтобы на государственном уровне «сверить часы», т. е. уточнить позиции Китая и КНДР по главным вопросам мировой повестки, учитывая, что с момента последней встречи лидеров в 2019 году в мире произошли серьёзнейшие сдвиги.
Отсюда и задача визита Си решить стратегические вопросы двусторонних отношений, которые накопились за последние семь лет отсутствия контактов между странами на высшем уровне, чтобы далее взаимодействие между КНР и КНДР развивалось автоматически в будничном режиме. Большую часть из этого семилетнего срока заняли карантинные ограничения, которые в КНДР продлились дольше, чем в Китае.
Эта цель буквально была обозначена в заявлении Си Цзиньпина, который призвал КНР и КНДР «укрепить фундамент политического взаимного доверия и повысить уровень практического сотрудничества».
По словам Кима, особый характер двусторонних отношений обусловлен не только тем, что две страны являются ближайшими соседями, но и глубокой традиционной дружбой, а также общими идеалами и убеждениями, которые обе стороны передают из поколения в поколение. В данном случае это не пафосная риторика и слова северокорейского лидера следует понимать буквально.
Договор между КНР и Северной Кореей является единственным таким союзническим договором у Китая, что отражает особые дружественные, доверительные отношения между странами, которые, как подчёркивают обе стороны, «скреплены кровью» в общей «антиимпериалистической борьбе». Симптоматично признание Си Цзиньпина, что спустя семь лет «ему очень приятно снова посетить прекрасный город Пхеньян» и что «он чувствует себя здесь особенно тепло и уютно».
Во время корейской войны десятки тысяч китайских добровольцев помогали северокорейской армии, воюя с американцами. В этой связи лидеры двух стран обязались совместно поддерживать мемориальные комплексы, посвящённые памяти погибших китайских добровольцев, изучать революционные традиции и воспитывать на них молодежь, а также поддерживать «великий дух Войны сопротивления американской агрессии и помощи Корее (1950–1953 гг.)».
Отношения между КНР и КНДР традиционно развиваются не только по государственной, но и по партийной линии. Компартия Китая (КПК) и Трудовая партия Кореи (ТПК) являются идейными союзниками и братскими партиями. Си сказал, что готов работать с Ким Чен Ыном, чтобы придать новый мощный импульс социалистическому движению в обеих странах.
Похоже, что главный вопрос двусторонних отношений – необходимость упорядочить китайско-северокорейские связи на фоне масштабных реформ в экономике КНДР и стихийного появления новых экономических интересов к Китаю у северокорейских предприятий и отдельных лиц. Экономические реформы в КНДР идут по китайскому образцу. Расширяется роль товарно-денежных отношений в расчётах между государственными предприятиями. Постепенно складывающийся рынок в условиях государственной собственности на средства производства более экономно распределяет ресурсы и насыщает потребительскими товарами торговлю.
При монополии правящей ТПК на власть в экономике постепенно ослабляется контроль государства над личными доходами граждан, и определённая их прослойка использует открывшиеся возможности для предпринимательской деятельности. Это позволяет значительной части населения КНДР обеспечивать дополнительный заработок, что повышает уровень жизни.
В итоге КНДР уже давно преодолела все продовольственные кризисы, резко сократила масштабы нищеты и обеспечивает, пусть скромный, но устойчиво растущий доход основной массе населения. При этом она даже в трудные годы после развала СССР, а тем более сейчас остаётся индустриальной страной, хотя и с не самыми продвинутыми технологиями. И в этих процессах Китай играет одну из ключевых положительных ролей как источник товаров широкого потребительского и промышленного ассортимента, источник технологий и капиталовложений в торговлю и северокорейские производства в целом и в особых экономических зонах в частности. Одна из них «Расон» на северо-востоке КНДР была открыта для иностранных туристов (кроме туристов из США и Южной Кореи) в январе 2025 года.
В последние годы экономическое и торговое сотрудничество между Китаем и КНДР демонстрирует положительную динамику. По официальным данным китайской статистики, в 2025 году объём двусторонней торговли достиг 2,735 млрд долларов.
Признаком растущей активизации связей между КНР и КНДР и постепенного открытия КНДР внешнему миру в целом является возобновление международного пассажирского железнодорожного сообщения между двумя странами. Международный пассажирский поезд 12 марта прибыл из приграничного китайского Даньдуна в Пхеньян. Между двумя странами возобновлено регулярное авиасообщение. 30 марта пассажирский самолет авиакомпании Air China, вылетевший из Пекина, прибыл в международный аэропорт Пхеньяна. Таким образом, на данный момент восстановлено автомобильное, железнодорожное и воздушное сообщение между двумя странами.
В начале мая этого года 70 студентов, получивших стипендию от правительства Китая, из 16 университетов страны прибыли в Пхеньян, чтобы начать обучение в престижных вузах КНДР, таких как Университет имени Ким Ир Сена и Педагогический университет имени Ким Хён Чжика.
В достаточно спокойном и безоблачном развитии особых дружественных отношений между КНР и КНДР есть только один вопрос, который беспокоит Пекин – это устойчивость и предсказуемость в отношениях между КНДР и Южной Кореей и, следовательно, устойчивость и предсказуемость военно-политической обстановки на Корейском полуострове. Этот момент важен для КНР, поскольку от него зависят крайне важные для Китая торгово-экономические связи с Южной Кореей и, собственно, стратегическая безопасность Китая.
Опасения непредсказуемости в развитии ситуации на Корейском полуострове в случае появления у КНДР ядерного оружия продиктовали России и Китаю в 2017 году присоединение в Совете Безопасности ООН к санкциям против Пхеньяна, что стало, как впоследствии выяснилось, досадной ошибкой. Ядерная программа была единственным способом выживания для КНДР, и именно она сдерживает США и их региональных союзников от нарушения геополитической устойчивости в регионе, укрепляя мир и безопасность и для КНР, и для России.
В этом контексте визит Си очевидно привёл к пересмотру отношения КНР к ядерному положению КНДР, и вопросы региональной безопасности обсуждались, видимо, уже с учётом этого фактора, как данности.
Откровенно забавные домыслы западных СМИ о стремлении КНР сохранить некую монополию на особые отношения с Пхеньяном из-за усиления роли России в отношениях с КНДР жёстко противоречат фактам. В российско-китайских отношениях даже в непростые времена в 1970-е гг., а тем более после их нормализации никогда не было конкуренции за КНДР. И сейчас она поддерживает союзнические отношения и с Россией, и с Китаем, выстраивая с каждой из стран свои приоритеты.
В реальности всё ровно наоборот, чем это утверждают западные фантазии. С учётом крепнущих связей между региональными союзниками США Японией, Филиппинами и Южной Кореей и на фоне военного союза КНДР с Россией визит председателя КНР в Пхеньян очевидно укрепляет неформальное военно-политическое партнёрство в треугольнике Россия-КНДР-КНР.
Зримо это проявилось в сентябре 2025 г. в Пекине, когда на торжествах по случаю 80-летия победы над Японией впервые вместе присутствовала «большая тройка» – Си Цзиньпин, Владимир Путин и Ким Чен Ын.
Сближение трёх стран для поддержания регионального мира имеет славный исторический прецедент – в корейской войне 1950-1953 годов китайцы, русские и северные корейцы вместе сражались с американцами.
