На днях вице-премьер России Алексей Оверчук в ходе заседания Экономического совета СНГ озвучил, что Россия и страны СНГ, ЕАЭС, а также Китай практически перевели расчёты между собой на национальные валюты. С преобладанием рубля РФ и юаня КНР.
Ни одна из валют СНГ или ЕАЭС, как и китайский юань, свободно конвертируемыми по-прежнему не являются. Вряд ли это стоит считать серьёзным недостатком российского рубля, китайского юаня, казахстанского тенге и уж тем более иранского реала или же реальным препятствием для максимально возможного дистанцирования от доллара и евро, но…
Сокращение зависимости от западных расчётных механизмов и долларовых операций даже с полным переходом на расчёты в национальных валютах не потеряют актуальности. К тому же нельзя игнорировать очень высокую степень взаимопроникновения экономик разных стран, а также практическое присутствие транснациональных корпораций и банков не только в отраслях, завязанных на углеводородное сырьё, но и во всех высокотехнологичных производствах.
Вообще-то многие сложности, связанные с неконвертируемостью валют стран СНГ, ЕАЭС, как, впрочем, и БРИКС, а также ШОС, могли бы быть преодолены в случае перехода Народного банка Китая на конвертируемый юань. Но власти КНР принципиально не идут по пути перевода юаня на позиции одной из главных валют мира если не наравне, то наряду с долларом, евро, иеной и другими резервными валютами. Юань набирает обороты почти исключительно благодаря торговле, так как Китай стал одним из главных торговых партнеров уже для большинства стран мира, включая страны ЕАЭС.
Однако от такого довольно старого приёма, как создание параллельной, «почти» конвертируемой формы своей валюты в Пекине не отказались. С тех пор как КНР плотно вписалась в мировую экономику, Народный банк страны перешёл на два юаня – оншорный и офшорный, фактически внутренний и внешний, в чём несложно найти аналогию с инвалютным рублём, существовавшим в рамках Совета экономической взаимопомощи социалистических стран во главе с СССР.
В то же время есть и отличия, особенно по части того, что инвалютного рубля на бумаге не было вовсе, а офшорный юань по полной используют за пределами континентального Китая, в том числе в Гонконге. Там его, кстати, и регулирует местное Управление денежного обращения – CNH. Этот зарубежный юань по курсу чуть свободнее оншорного, потому что его не фиксируют в Народном банке Китая. Но характерно, что при разрешённом разбросе в 2% рынок диктует обычно курс, очень мало отличающийся от того, что задают из Пекина. А вот оншорной, то есть внутренней валютой торгуют только на территории континентального Китая. Её выпускает Народный банк Китая, он же и контролирует её курс.
Из-за санкций против России, как и ввиду ближневосточного кризиса, способного затянуться очень надолго, есть немало предпосылок и для укрепления юаня. При не самом благоприятном для США, а также и для Западной Европы развития событий можно ожидать определенного роста юаня даже без какого-либо участия в этом Народного банка Китая. Оценить выгоды и потери стран СНГ от этого сейчас крайне сложно, хотя почти все они, и не только Россия, несут определённые потери из-за завышенных курсов национальных валют.
Но ведь санкции против России показали миру, что всецело полагаться на доллар как при расчётах, так и для хранения резервов просто опасно. К тому же угроза дефолта США, как минимум бюджетного, никуда не делась, что мы в очередной раз увидели в 2023 году. Поэтому медленная дедолларизация мировой экономики с усилением в этом роли юаня – это вполне логичная перспектива.
Доля юаня тоже должна вырасти, но не более чем до 9-12% от резервов мировых ЦБ. Не так мало на фоне нынешних позиций юаня в общемировых взаиморасчетах в пределах 3,5-4,5% и его конкуренции в сателлитной для Китая Юго-Восточной Азии, например, с канадским или австралийским долларами. Меньше не позволят роль Китая в мировой экономике и масштабы его экспорта. Объёмы китайского экспорта – уже почти 4 трлн долларов в год не только и не столько закрывают бреши в бюджете КНР, образующиеся внутри страны, сколько стимулируют постоянно растущий спрос на юани.
Нельзя не учитывать и то, что юань намного стабильнее, чем доллар. Но очень сильно зависим от состояния национальной экономики и конъюнктуры рынков сбыта страны-эмитента. Среди прочего это можно считать одной из главных причин того, что КНР много лет отказывается от создания полномасштабной зоны свободной торговли с ЕАЭС. В то же время локальное китайское экономическое продвижение в постсоветскую Евразию на уровне межгосударственных, региональных или же отраслевых соглашений, весьма активно и уже приобретает характер экспансии. Тому подтверждение: Сбербанк уже в 2023 г. нарастил объем кредитов в юанях в пять раз, начав выдавать такие кредиты в сентябре 2022 г. А у ВТБ объем депозитов в юанях уже в середине 2023 г. превысил 10 млрд.
Особенно показательны в этом плане отношения КНР с Казахстаном, напомним, крупнейшим партнёром России в ЕАЭС. Практически без какого-либо участия структур ЕАЭС в Казахстане при участии китайских инвесторов сейчас реализуются более 200 промышленных проектов на сумму около 60 млрд долл. Эти проекты предусматривают создание около 50 тыс. рабочих мест. Торговля Казахстана с Китаем превысила отметку в 40 млрд долларов в год.
Активность же китайского партнёра в других странах ЕАЭС, в том числе в России, носит в основном характер не самого равноправного партнёрства, когда в Китай продаётся в основном сырьё, а покупается готовая продукция, в том числе высокотехнологичная.
С учетом всех упомянутых факторов неудивительно, что доля юаня в торговле ЕАЭС активно растет с начала 2020-х. Показательный пример: хотя в расчетах внутри Союза доминирует рубль, доля юаня значительна в торговле России с партнерами по ЕАЭС, составляя до 25% в импорте по многим направлениям. И в целом в расчетах Союза, где 93% операций уже идет не в «западных» валютах.
_______________________________
Фото: https://pikabu.ru/story/kitayskiy_yuan_okazalsya_ustoychivee_dollara_i_evro_13376785
