В отличие от нацистской Германии, Советский Союз готовился не к захватнической войне, а к обороне. Никакой советско-германский договор о ненападении, заключенный между Москвой и Берлином в августе 1939 г., не был в состоянии породить у советского военно-политического руководства иллюзий относительно главного противника в грядущей войне.
Численность Вооруженных сил СССР в предвоенные годы значительно возросла – с 1,9 млн человек в 1939 г. до 4,9 млн к 1 июня 1941 г. Однако количественный рост достигался большой ценой. Одновременное развертывание в короткие сроки большого числа новых соединений привело к снижению уровня их материальной обеспеченности, отрицательно сказалось на боевой готовности. К тому же подавляющая часть бронетанковых и механизированных соединений подверглась реорганизации.
Ситуация усугубилась передислокацией на запад основной части войск приграничных округов в связи с походом в Восточную Польшу, войной с Финляндией, вхождением в состав СССР прибалтийских стран. Существовавшие по линии прежней госграницы укрепленные районы (УРы) были разоружены, а строительство и оснащение вооружением аналогичных укреплений на новой границе к началу войны не было завершено.
Командно-начальствующему составу РККА, кардинально обновившемуся после арестов второй половины 1930-х годов, остро недоставало опыта, необходимой боевой и оперативной подготовки. Достаточно сказать, что 80% командиров, начиная с уровня роты, находились в занимаемой должности не более одного года.
Обновленное после войны с Финляндией военное руководство в лице наркома обороны СССР маршала С.К. Тимошенко (с мая 1940 г.) и начальника Генерального штаба генерала армии Г.К. Жукова (с января 1941 г.) стремилось выправить ситуацию, хорошо понимая, что армия к войне не готова. Но, во-первых, их полномочия были ограниченными (решающее слово оставалось за Сталиным), а во-вторых, и сами нарком и начальник Генштаба не в полной мере отвечали требованиям, которые предъявляли возложенные на них обязанности, и допустили ряд серьезных ошибок.
Так, явно запоздали с разработкой окончательного варианта плана стратегического развертывания вооруженных сил на случай войны. В 1940–1941 гг. он перерабатывался как минимум трижды. Осенью 1940 г. это было сделано в связи с тем, что северо-западная и западная границы были отодвинуты на расстояние до 300 км. Тогда же в план вкрались серьезные ошибки. В качестве наиболее опасного стратегического направления определялось юго-западное – Украина, а не западное – Белоруссия, на котором гитлеровское командование в действительности сосредоточило самые мощные сухопутные и воздушные группировки. При переработке оперативного плана в феврале-апреле 1941 г. этот просчет исправлен не был.
Вместе с тем в документе реалистично оценивалась сложившаяся обстановка: «…Советскому Союзу необходимо быть готовым к борьбе на два фронта: на западе против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, и на востоке против Японии…» Никаких наметок относительно планов нападения на Германию или какую-то иную страну в документах советского стратегического планирования не найти.
Последняя корректировка плана была проведена в мае – начале июня 1941 г. Уточненный вариант под названием «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками» был оформлен по состоянию на 15 мая 1941 г. и представлен Тимошенко и Жуковым Сталину. Документ, называемый в литературе «Запиской Жукова», был обсужден 24 мая на совершенно секретном совещании у руководителя государства.
Практический результат обсуждения заключался в следующем: непосредственно в канун фашистской агрессии окончательно победила точка зрения, согласно которой основной удар немцы нанесут на Украине. По указанию вождя в состав Киевского особого военного округа были выделены дополнительные силы, после чего на его долю пришлось около 50% дивизий всех западных приграничных округов. Этот просчет, по справедливому замечанию Г.К. Жукова, позднее крайне тяжело отразился на ходе оборонительных действий.
Те, кто уверен, будто СССР готовил упреждающий удар по Германии, видят в «Записке Жукова» аргументы в свою пользу. Дело в том, что в ней действительно содержалось предложение «упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск». Предлагалось силами 152 дивизий разгромить 100 дивизий противника на решающем направлении Краков – Катовице, а затем из района Катовице продолжить наступление, разбить германские войска в центре и на северном крыле их фронта, овладев территорией бывшей Польши и Восточной Пруссии.
По мнению наших оппонентов, это свидетельствует о планах советского руководства по нанесению по фашистской Германии. Однако очевидно, что «Записка Жукова» – не более чем разработка одного из многочисленных вариантов действий, к которым Генштаб рекомендовал прибегнуть в случае крайней опасности и в последний момент.
Широкомасштабное наступление на уже развернувшиеся войска вермахта было невозможно без решения высшего политического руководства СССР, без детальной проработки оперативных документов и создания необходимых группировок войск. А всего этого у советской стороны не было. Всё, что на середину мая 1941 г. командующим войсками Прибалтийского, Западного, Киевского особых военных округов было предписано, так это к 20 мая разработать детальный план обороны государственной границы.
К утверждению, будто Советский Союз со дня на день готовил нападение на Германию, так что, начиная войну, она якобы оборонялась, как уже сказано, прибегли 22 июня 1941 г. Гитлер и зачитавший его обращение министр пропаганды Й. Геббельс. Совершая агрессию, фашистские преступники заранее снимали с себя ответственность за нее. Однако истина – не в публичных речах, рассчитанных на дешевый пропагандистский эффект, а в секретных документах германского руководства.
На совещании военно-политического руководства Германии 21 июля 1940 г. Гитлер уверенно заявил: «Русские не хотят войны». В первом же из документов, связанных с планированием нападения на СССР, а именно в проекте генерального плана «Ост» от 5 августа 1940 г., говорилось: «Русские не окажут нам услуги своим нападением на нас. Мы должны рассчитывать на то, что русские сухопутные войска прибегнут к обороне…» А ровно за три месяца до перехода вермахтом границы с СССР, 22 марта 1941 г., генерал-полковник Ф. Гальдер сделал в дневнике следующую очень характерную запись: «Я не верю в вероятность инициативы со стороны русских».
Наконец, в самый канун войны, 13 июня 1941 г., разведка генштаба сухопутных войск Германии, возглавляемая адмиралом Ф. Канарисом, доносила: «Со стороны русских… как и прежде, ожидаются оборонительные действия».
Лживость нацистских лидеров, старавшихся замаскировать свои агрессивные цели, объявляя грабительскую войну против Советского Союза «превентивной», была полностью разоблачена в 1945–1946 гг. на Нюрнбергском процессе над германскими военными преступниками. На основании многочисленных документов, свидетельских показаний, в том числе фельдмаршала Ф. Паулюса, признаний самих подсудимых Международный трибунал записал в приговоре, что нападение на Советский Союз было произведено «без тени законного оправдания. Это была явная агрессия».
________________________________
Фото: https://riamediabank.ru/media/53870.html
