В своем программном интервью, опубликованном в начале января в газете «Түркістан», казахстанский президент Касым-Жомарт Токаев затронул вопросы, касающиеся внутренней и внешней политики, социально-экономического развития страны и другие актуальные темы. Глава государства проинформировал о достижениях минувшего года и обозначил планы на будущее. Суть его интервью можно выразить так: ситуация в стране неплохая, а будет еще лучше.
Однако вопросов у здоровых скептиков меньше не стало. В частности, президент сообщил, что экономика Казахстана выросла более чем на 6%, ВВП пересек отметку в 300 млрд долларов, а показатель на душу населения превысил 15 тысяч долларов!
Но как можно говорить о 6%-м росте, если текущая базовая ставка Нацбанка составляет 18%? Если покупательная способность зарплат снизилась на 4,5% за квартал и на 1,5% за год, а медианная зарплата в третьем квартале 2025 года, согласно данным БНС, составила 302 584 тенге и 316152 тенге за год? При этом чаще всего казахстанцы зарабатывают от 200 до 300 тыс. тенге, а зарплаты лишь 12 тыс. человек составляют более 3 млн тенге в месяц.
О том, что стало с зарплатами казахстанцев в пересчете на доллары и евро в 2025 году, можно увидеть здесь. Реальный рост, который бы учитывал инфляцию, отсутствует, а ведь по прогнозам Нацбанка Казахстана инфляция в 2026 году может составить 9,5-12,5%. Неудивительно, что расходы населения растут быстрее, чем их доходы. По официальным данным, более чем у миллиона казахстанцев расходы на минимальные нужды превышают доходы почти в два раза!
К.-Ж. Токаев заявил, что «Казахстан вступил в новый этап модернизации». При этом из интервью не видно конкретики будущего Казахстана даже в среднесрочной перспективе. Таким образом, это текст, который, фиксируя новые нормы и ожидания, обозначает стратегический курс Казахстана на ближайшее время.
Развитие искусственного интеллекта и цифровизации, транспортных хабов, модернизация энергетики, переход к «справедливым» тарифам, масштабное обновление Конституции подаются как условие конкурентоспособности, суверенитета, безопасности (и даже «выживания» государства в новой эпохе), которые зададут долгосрочный вектор развития страны. Но как не видеть того, что республика вступает в год заявленного приоритета искусственного интеллекта и цифровизации со слабой национальной инвестиционной базой научно-технического сектора. Инвестиции в сферу профессиональной, научной и технической деятельности оказались наименьшими среди всех направлений капитальных вложений в экономике. За год вложения в эту деятельность сократились почти вдвое, составив за январь-ноябрь 2025 года всего 61 млрд тенге (ИФО – 51,7%), тем самым подчеркнув разрыв между декларируемым курсом на цифровизацию и реальным инвестированием.
Заметную часть своего интервью президент посвятил важности налоговой реформы и программы «Тариф в обмен на инвестиции». Рост налогов, тарифов подаются как признак зрелой политики. Налоги интерпретируются как механизм взаимной ответственности и справедливого распределения нагрузки, где уплата налогов перестаёт быть «бременем» и становится элементом гражданской зрелости и даже патриотизма. Но о каком патриотизме может идти речь, если, по оценкам многих экономистов, введение нового Налогового кодекса в действие только в 2026 году приведет к разорению не менее 400 тыс. индивидуальных предпринимателей?
Отметим, что в настоящее время в республике временно остановлен рост тарифов в зимний период. Однако, по словам К-Ж. Токаева, от низких тарифов, дешевой энергии и ГСМ выигрывает не население, а олигархи, крупный бизнес и посредники. «Поэтому, – продолжает президент, – настало время развенчать миф о выгодности низких тарифов для людей со скромным достатком. По факту это скрытая субсидия богатым людям. Для восстановления социальной справедливости следует, прежде всего, изменить сам подход к решению проблемы»
К.-Ж. Токаев пытается убедить, что необходимо затягивать пояса практически везде, что тарифная политика, социальные льготы – всё это было неправильно, что «государство обязано поддерживать тех, кто реально нуждается – точечно, адресно, путем выплат прямых компенсаций. Поэтому повышение тарифов – это выстраданный шаг к правильной, честной экономике, в которой каждый платит по мере потребления, но помощь получает тот, кому она действительно нужна. Тарифы должны быть справедливыми: "чем больше потребляешь, тем больше платишь"».
Однако, во-первых, например, к росту электро- и теплотарифов ведет непрозрачная политика их формирования, крайняя изношенность генерирующих мощностей и распределительных сетей. Во-вторых, чтобы получить адресную помощь, нужно пройти «семь кругов ада» бюрократических процедур, с которыми далеко не все хотят связываться. Отметим, что львиная доля выплат приходится на детские пособия и пенсии инвалидам, а вот по бедности – минимум.
В переводе на общедоступный язык это заявление означает: где-нибудь к середине лета, после «разморозки» тарифов на бензин и электроэнергию начнется их рост. Все вновь начнет дорожать, и бедные станут нищими. Отразится это в первую очередь на обычных гражданах, которые, отметим, ни разу не олигархи. К примеру, владельцах автомобилей. Только в прошлом году число автомашин в стране выросло на 300 тысяч, а за последние пять лет – на 1,7 миллиона. Подорожают и автоперевозки.
Ничего не сказано о такой мере социальной справедливости, как прогрессивная система налогоообложения, позволяющая перераспределять сверхдоходы в пользу бедных. По ставкам НДС в пример приводится Россия, где она была недавно поднята до 22%. А почему не Канада и ОАЭ (5%), Сингапур (9%), Япония, Австралия, Южная Корея (10%)?
Остаются вопросы и по возврату незаконно приобретенных активов. За прошедшее время принятые по возвращению активов меры обеспечили их возврат с общей стоимостью всего на более 1,3 трлн тенге! Такими темпами, отмечают аналитики, на возвращение выведенных активов уйдет лет сто. Не случайно, наверное, созданный при Генеральной прокуратуре специальный комитет переименован в комитет по защите прав инвесторов.
Клептократы превращаются в инвесторов и отмывают деньги. Упомянул К.-Ж. Токаев и неких владельцев активов, попавших под подозрение как «мутные». Но что это за категория «мутные активы» и кто их владельцы? Со многими владельцами этих самых «мутных активов» заключены соглашения на сумму более 5 трлн тенге, что позволяет им избежать уголовной ответственности. Кто и на каких условиях возвращает активы практически не известно, процесс идет в закрытом режиме. А ведь еще в январе 2022 года глава государства возмущался тем, что половина национальных богатств страны оказалась в руках всего 162 человек.
Текущий год заявлен судьбоносным и в связи с предстоящим референдумом по конституционной реформе, который может пройти до конца года. Однако в июне 2022 года уже проводился референдум по конституционной реформе, которая, как было заявлено, «осуществлялась не для того, чтобы вносить произвольные изменения в основной закон». Тем не менее президент анонсирует еще более масштабную конституционную реформу и задаёт ей предельно высокий статус – готовятся настолько значительные изменения (поправки планируется внести почти в половину статей Конституции), что они сопоставимы с принятием нового Основного закона. Но получит ли общество больше реальных прав и гарантий, к примеру, реальную выборность местной власти? Вопрос остается открытым.
Значим и культурно-нормативный слой интервью: критика клипового мышления и социальных сетей, апология культуры чтения, неприятие псевдоистории и призыв не мифологизировать прошлое. По мнению президента, социальные сети наносят большой вред мыслительным (когнитивным) способностям людей. «Уже сейчас мы встречаем сорокалетних людей с образовательным уровнем и менталитетом пятнадцатилетних подростков», – заявил К.-Ж. Токаев.
Однако, говоря напрямую, это результат не столько социальных сетей, сколько реформируемой все годы независимости системы образования. За 35 лет в ней сменилось пара десятков министров, причем у каждого была собственная программа, собственный госзакуп на новые учебники, тиражировавшие выдумки и дезинформацию, создававшие идеальную среду для коррупции.
* * *
Безусловно, успех заявленного курса будет зависеть от того, насколько последовательно власть сумеет соединить экономику с социальной справедливостью, доверием к институтам, которые должны обеспечить необратимость модернизации не лозунгами, а на деле. Пока же государственная матрица кардинально не перезагружена: ни «Слышащий», ни «Новый Казахстан» ни разу в интервью не упомянуты. И главное, хватит ли президенту Токаеву оставшихся трех лет пребывания в должности на эти чудесные превращения? Или через очередную конституционную реформу срок его полномочий будет продлен?
