На днях в телефонном разговоре с просроченным президентом Украины Зеленским вновь избранный президентом Польши Кароль Навроцкий потребовал изменить подход к важным для поляков проблемам совместной истории. Он предупредил, что исторические вопросы будут темой дальнейших переговоров с властями Украины.
Учитывая предыдущие заявления Навроцкого, нетрудно представить, о каких проблемах идет речь. В первую очередь это массовые преступления против польского населения, известные как Волынская резня, совершенные Организацией украинских националистов – Украинской повстанческой армией (ОУН-УПА)* и местным украинским населением.
Навроцкому придется ждать долго. Все его предшественники ставили вопрос о признании Киевом вины за этнические чистки в годы Второй мировой войны, но ничего не добились. Тот же уходящий с поста президента Анджей Дуда не далее как 11 июля в очередной раз заявил, что Польша и Украина смогут построить нормальные отношения, только основываясь на правде и достойной памяти о жертвах Волынской резни.
Пустое дело! Пока Варшава будет руководствоваться двойными стандартами, осуждая бандеровских убийц 80-летней давности и одновременно поддерживая таких же убийц – украинских неонацистов сегодняшнего дня, ничего у нее не выйдет. Не для того киевский режим, установившийся после государственного переворота 2014 года, провозгласил бандеровщину государственной политикой, чтобы так просто от нее отказаться даже в угоду своему союзнику.
ОУН-УПА руководствовалась идеологией, в соответствии с которой на украинских землях не должно было быть места ни «поляку», ни «москалю», ни «жиду». В принятой за несколько месяцев до нападения Германии на СССР инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» говорилось: «Национальные меньшинства подразделяются на: а) дружественные нам, то есть члены всех порабощенных народов; б) враждебные нам – москали, поляки, жиды». Категорию «б» ждала единственная участь – «уничтожаются в борьбе, кроме тех, кто защищает режим…»
Существует документ «Военная доктрина украинских националистов», подготовленная Михаилом Колодзинским, членом Краевой экзекутивы ОУН, действовавшей на западноукраинских землях, которые до 1939 г. принадлежали Польше. В доктрине подчеркивается, что в восстании против польской власти на первое место «выдвигается жестокость и ненависть… Против враждебного элемента надо проявить такую жестокость во время восстания, чтобы через десять поколений они боялись не только идти на Украину войной, а даже и взглянуть в ее сторону».
Одной из целей восстания было «вычистить с Украины чужой, враждебный элемент и плохой собственный, родной. Только во время восстания будет возможно вымести буквально до последнего польский элемент с З.У.З. [западноукраинских земель] и таким способом положить конец польским претензиям на польский характер этих земель. Польский элемент, который будет оказывать сопротивление, должен полечь в борьбе, а остальных надо затерроризировать и принудить к бегству за Вислу… Надо помнить, что чем больше пропадет во время восстания враждебного элемента (в эту категорию зачислялись также евреи и другие неукраинские элементы. – Ред.), тем легче будет происходить построение Украинской державы и тем сильнее она будет».
«Военная доктрина» дала те установки, на базе которых в конце 1942 г. была сформулирована военная программа ОУН, предусматривавшая уничтожение всех поляков, которые не согласились бы «добровольно» убраться с территории Волыни и Галиции. Эта программа и осуществлялась бандеровцами в 1943–1944 гг. на оккупированных фашистскими войсками землях.
«В жестокости и бесчеловечных расправах с мирным населением, в особенности с поляками, украинские националисты не уступают немцам», – с полным основанием говорилось в донесении политуправления 1-го Украинского фронта (апрель 1944 г.). В г. Косове Черновицкой области националисты вырезали несколько польских семей и сожгли принадлежащие им дома. В селе Кут и местечке Чернелице Ивано-Франковской области они грозили местному населению: как только Красная армия уйдет на запад, последует неминуемая расплата за сотрудничество с советскими военными властями. «Польское население сильно запугано бандитами», – говорилось в документе.
В донесении описан случай наглой самоуверенности бандитов-националистов. В селе Жабье Черновицкой области, когда туда прибыло подразделение Красной армии, главарь банды передал командиру стрелковой роты ультиматум: «Не мешайте нам истреблять поляков, тогда и мы не будем трогать ваших бойцов».
К этому моменту ОУН-УПА накопило огромный опыт уничтожения «инородцев». Актом массового геноцида поляков стала осуществлённая бандеровцами Волынская резня, в ходе которой летом 1943 г. от рук сподвижников лидеров украинских националистов С. Бандеры и Р. Шухевича погибли от 80 до 100 тысяч поляков.
Особенно жестокие расправы пришлись на 11 июля 1943 г., когда банды боевиков УПА ворвались сразу в 150 польских населенных пунктов. Только за одни сутки тогда были убиты более 10 тысяч мирных жителей, главным образом поляков. Польские историки, буквально поседевшие при изучении обстоятельств Волынской резни, насчитали примерно 125 способов умерщвления, к которым при расправах прибегали укронацисты.
Один из изуверов, Степан Редеша, описал операцию против польского населения в августе 1943 г., в ходе которой 500 боевиков с огнестрельным оружием и более тысячи бандеровцев, вооруженных топорами, ножами, серпами и другими подручными средствами, окружили пять польских сел и за одну ночь и следующий день вырезали все население от младенцев до стариков – более двух тысяч человек.
В Варшаве не помнят истории. Когда-то Гитлер с поощрением посматривал на польских наследников Пилсудского, очищавших Восточные кресы от украинцев, белорусов и евреев. Потом гитлеровские спецслужбы «снисходительно» позволяли боевикам ОУН-УПА вырезать десятки сёл, «очищая» их от поляков.
Варшава рискует получить когда-нибудь новую Волынскую резню, если будет по-прежнему считать угрозой для себя Россию, а не киевский неонацистский режим.
