Казахстан входит в десятку самых больших по территории стран мира, при этом республика расположена в самом центре Евразии и имеет протяженные границы с Россией и Китаем. Земля этого государства довольно богата на ресурсы Астана может похвастаться обилием 99 элементов таблицы Менделеева, а также наличием нефти, угля, урана, руды черных, цветных и благородных металлов. Казахстан занимает первое место в мире по запасам цинка, вольфрама, барита; второе – по серебру, свинцу, хромитам; третье – по меди и флюориту.
На этом фоне сложно переоценить геополитическую значимость республики для Запада. Евроатлантическое сообщество всегда с аппетитом поглядывает на богатые ресурсами государства – Ирак, Венесуэлу, Ливию и многие другие. Но Казахстан для них – это особо лакомый кусок, потому что западный контроль над ним будет означать не только выкачивание ресурсов, но и огромный удар по национальным интересам Москвы, ведь республика связывает Россию со всем регионом Центральной Азии.
Тактика Запада по росту влияния в Казахстане
Долгое время западные правительства и фонды занимали в отношении Астаны выжидательную стратегию медленного «переваривания». Она заключалась в сотрудничестве с руководством Казахстана, пусть и не самом интенсивном, при этом шла куда более активная работа с казахстанским обществом – особенно с молодежью. Для этого используются финансируемые западными фондами НКО, медиа и иные проекты, продвигающие выгодную Брюсселю и Вашингтону антироссийскую повестку.
Таким образом западники питают надежды на новое поколение казахов, которое, по планам европейских и американских стратегов, должно быть гораздо более националистическим и лишенным общей исторической памяти с Россией.
В начале 2022 года у Запада появился шанс не ждать вдолгую, а совершить «блицкриг» – устроить в Казахстане «майдан». И по примеру Украины привести там к власти откровенно антироссийские силы. Попытка была провалена, в том числе благодаря быстрой реакции и усилиям ОДКБ по стабилизации обстановки в стране, однако некоторые последствия все же имеют место. Новый президент Касым-Жомарт Токаев сохраняет формальное союзничество с Россией и в целом основные подходы во внешней политике своего предшественника Нурсултана Назарбаева, но делает гораздо больший акцент на укреплении национальной идентичности казахов и порой занимает совершенно противоположную Москве позицию по ключевым международным вопросам.
Очевидно, что политик независимой страны вправе самостоятельно оценивать основные риски и угрозы, а также давать собственную оценку происходящим в мире и стране событиям. Однако увлечение формированием национальной идентичности населения в РК порой приводит к не самым дружественным шагам по отношению к русскому языку, русской культуре и общей исторической памяти с Россией. Совместные с Москвой интеграционные проекты сводятся главным образом к экономическому и военному взаимодействию, но в области культурно-гуманитарной сферы формируется лакуна.
Дело в том, что казахстанские власти видят в популярности русского языка и культуры препятствие к укреплению национальной идентичности населения республики. «Великий и могучий» очень распространён – на нем производится огромная масса контента в интернете, в том числе развлекательного. На русском языке создано гораздо больше научной литературы, переведено куда больше книг и фильмов. Казахстанские артисты часто ориентируются на российскую и русскоязычную аудиторию, которая открывает им дорогу к большой популярности.
На этом фоне интересы многих казахстанских руководителей совпадают с интересами Запада. Иначе как объяснить, что гуманитарные нарративы европейских и американских НКО нередко попадают в школьные учебники, и казахстанские дети впитывают антироссийскую пропаганду, подаваемую им не «гражданским обществом», а государственными институтами?
Внутренние источники русофобии в Казахстане
Переписанная история перестает восприниматься как ревизионизм и становится нормой для нового поколения, а массовое насаждение терминов «колониальность» и «имперская экспансия» в школьных учебниках и монументальной пропаганде делает процесс дерусификации самоподдерживающимся и необратимым, так как он все чаще начинает опираться на внутренний национализм, а не только на внешнее финансирование.
Так, в казахстанских учебниках по истории, выпущенных в последнее десятилетие, можно встретить следующие тезисы: «Присоединение Казахстана к России происходило в течение 135 лет. Это был сложный процесс, в котором имели место и добровольное вхождение в состав России, и завоевание казахских земель», «Казахстан потерял свою самостоятельность как государство и стал лишь частью Российской империи… Царские чиновники порабощали и грабили казахское население, вводили дополнительные налоги. Многие скотоводы разорялись».
В учебнике для 10-го класса С. Жолдасбаева делается акцент на завоевание, что отражается в используемой терминологии: «Превращение Казахстана в сырьевой придаток Российской империи», «Реформы царского правительства были направлены на усиление колониальной политики…. Последствия реформ… были очень тяжелыми».
Наиболее «ярким проявлением колониализма» представляется переселение на казахстанские территории славянских крестьян. В учебнике автор о положительных сторонах говорит кратко, об отрицательных – развернуто. Об этом свидетельствует название раздела: «Тяжелые последствия присоединения Казахстана к России». Например: «Жесткость переселенческой политики была такой, что интересы казахского народа не учитывались вообще».
Последствия политики России в Казахстане С. Жолдасбаев описывает следующим образом: «Абсолютно ложно утверждение, что вследствие переселения русских крестьян ускорилось развитие производственных сил… Напротив, царская политика тормозила общественный прогресс, мешала развитию производственных сил».
В учебнике для 5 класса «Рассказы по истории Казахстана» (автор Ж. Артыкбаев) уже во второй строчке учебника в качестве главной определяющей всей истории Казахстана отмечено «длившееся столетиями колониальное прошлое», которое, как следует из текста, окончилось только в конце XX в.
Говоря о процессе принятия частью казахских родов российского подданства, авторы рисуют образ России как коварного государства: «Россия решила воспользоваться положением казахов в своих политико-экономических целях». В тексте данного учебника особо подчёркивается подчинённый характер казахов в российско-казахском альянсе и вынужденный характер этого шага. Россия предстает прагматичным гигантом с корыстными намерениями на фоне разрозненных и доверчивых казахов.
Образ «России-колонизатора», похоже, полностью переносится авторами учебников и на Советский Союз. Так, говоря о политике оседания казахского народа и коллективизации, Ж. Артыкбаев рисует следующую картину: «Советское правительство конфисковало весь скот казахов, таким образом, намеренно подвергнув народ голоду, и до последнего наблюдало, как гибнут люди…»
Стоит ли говорить, что при чтении текста такого содержания возникает образ врага, что может стать плодотворной почвой для различных фобий, в том числе и ксенофобии. Учебники для старших классов описывают весь советский период национальной истории как «усиление политики русификации, не оправдавшуюся надежду казахского народа на государственное самоуправление», что, мол, послужило «основой для движения протеста уже в условиях советской власти». Индустриализация также описывается в негативном свете: «Индустриализация же Казахстана началась с призыва уничтожить патриархально-феодальные… Значит, республика снова должна была снабжать крупные индустриальные регионы страны. Что свидетельствовало о том, что Казахстан превращался в сырьевую базу страны», т. е. он «был и остался колонией». Эта общая оценка конкретизируется: «Руководство советской страны, как и царское правительство, рассматривало Казахстан как источник сырья».
Столь вопиющее переписывание истории не могло остаться без внимания России, руководство которой неоднократно заявляло, что отстаивание исторической правды – это одна из наших стратегических задач. Так, по сообщениям СМИ, МИД России в 2025 году вёл непубличные переговоры с казахстанской стороной по поводу содержания школьных учебников по истории и обществознанию. Москва добивается корректировки формулировок, которые искажают трактовку событий XX века – прежде всего в контексте колониального прошлого, политических репрессий, Второй мировой войны, а также оценок роли КПСС.
При этом в Астане вопрос фактически «завис» без конкретных решений. Официальная позиция сводится к «необходимости экспертных обсуждений, соблюдения принципов академической автономии и плюрализма интерпретаций». Но на фоне общей тенденции подобная «затяжка» носит не только бюрократический характер. Она выглядит, к сожалению, закономерной на фоне того, что Казахстан всё заметнее дистанцируется от российской исторической парадигмы и формирует собственную систему интерпретации прошлого. Фактически он идет по пути Украины, Прибалтики и иных республик, которые придумывают национальные мифы ради обоснования собственной независимости, скатываясь при этом вплоть до таких вопиющих явлений, как героизация нацистских коллаборационистов.
(Окончание следует)
